Если театр — это дом, как завещал Станиславский, то актеры — дети. С марта 2026 года у народного артиста Сергея Безруков их стало свыше 170: это почти 80 человек в труппе Губернского театра и еще 92 актера МХАТ им. Горького. Пока последний живет ожиданиями скорых перемен, МГТ выпускает премьеру — «Женитьбу Фигаро» с самим Безруковым в главной роли. В эксклюзивном интервью «Известиям» он рассказал, когда многострадальный МХАТ заработает на полную мощь, какие заветы ему оставил Олег Табаков и почему сам не собирался играть графа Альмавиву.
«Не надо ставить себя выше других»
— «Женитьба Фигаро» Пьера де Бомарше хорошо знакомый вам текст. 17 лет назад вы вместе с Олегом Табаковым играли этот спектакль в «Табакерке». Как появилась идея поселить Фигаро в Губернском театре?
— «Женитьба Фигаро» Пьера де Бомарше хорошо знакомый вам текст. 17 лет назад вы вместе с Олегом Табаковым играли этот спектакль в «Табакерке». Как появилась идея поселить Фигаро в Губернском театре?
— Если у вас в театре нет Фигаро, тогда браться за эту пьесу не стоит. Сначала нужно найти актера, который сможет его сыграть. Я всегда думаю о своих артистах: чтобы они развивались, пробовали себя в новом качестве. И мне кажется, для Степана Куликова эта роль именно такая. Это продолжение его абсолютно фантастического комедийного дара. Он легкий, смешной и при этом не комикующий «артист-рожист», как говорил Олег Павлович Табаков: рожу состряпал — и уже смешно. Я предложил Степе сыграть то, о чем он, может быть, мечтал, но такой возможности не было.
— У Бомарше, как мы знаем, Фигаро — слуга господ. Каким он предстанет в новом спектакле?
— Он прошел большой жизненный путь. Недаром в самом начале звучит монолог, который у Бомарше по сюжету находится в финале — практически перед той самой сценой в саду. Идея перенести этот рассказ о Фигаро в начало родилась еще в том спектакле 17 лет назад.
— Он прошел большой жизненный путь. Недаром в самом начале звучит монолог, который у Бомарше по сюжету находится в финале — практически перед той самой сценой в саду. Идея перенести этот рассказ о Фигаро в начало родилась еще в том спектакле 17 лет назад.
В нашем нынешней постановке мы придумали вечеринку — такой мальчишник перед свадьбой. Фигаро рассказывает о себе такие подробности, о которых многие из друзей даже не подозревали. Говорит: «Я вырос среди разбойников». То есть — по их понятиям. И мы понимаем, кто этот человек. Он уже не мальчик, а умудренный жизненным опытом мужчина.
И вот появляется та самая радость — Сюзанна. Он хочет наконец найти спокойную гавань, семью, жену, детей. И вдруг происходит событие, о котором все знают, но которое раскрывает героя заново. Пьеса мирового репертуара известна всем, многие сцены зрители уже знают наизусть. Но в нашей истории акцент сделан на персонажах. Всё это ярко, красиво благодаря художнику постановки Андрею Климову. И моей фантазии здесь тоже немало.
— Бомарше писал о сословном неравенстве. Почему эта история актуальна сегодня?
— Бомарше писал о сословном неравенстве. Почему эта история актуальна сегодня?
— Пьесу Бомарше запрещали, потом разрешили к постановке, а спустя несколько лет после триумфального шествия по мировым сценам произошла Французская революция — с гильотиной, кровью, всем тем, о чем в своей пьесе предостерегал драматург.
История о том, что привилегированному сословию не стоит зазнаваться и воспринимать людей как «третий сорт». Роскошь, вседозволенность, порочность, самовлюбленность, тщеславие — именно эти пороки рождают наибольший разрыв между людьми. Пьеса была актуальна во все времена. В советские годы ее ставили как предупреждение о последствиях классового неравенства. И сейчас тоже есть зажравшийся класс. Разве нет? Есть элитное сословие, которое продолжает гоняться за брендами, даже за теми, что давно ушли с нашего рынка. Но всё равно их достают обходными путями, только уже по совершенно другим ценам.
— Русский человек любит роскошь.
История о том, что привилегированному сословию не стоит зазнаваться и воспринимать людей как «третий сорт». Роскошь, вседозволенность, порочность, самовлюбленность, тщеславие — именно эти пороки рождают наибольший разрыв между людьми. Пьеса была актуальна во все времена. В советские годы ее ставили как предупреждение о последствиях классового неравенства. И сейчас тоже есть зажравшийся класс. Разве нет? Есть элитное сословие, которое продолжает гоняться за брендами, даже за теми, что давно ушли с нашего рынка. Но всё равно их достают обходными путями, только уже по совершенно другим ценам.
— Русский человек любит роскошь.
— Любит. Но за увлечением роскошью стоят тщеславие и самовлюбленность. Всё это — те самые капельки, которые падают, падают, а потом гиря до пола доходит. Это тоже было любимое выражение Олега Павловича. Чтобы эта гиря до пола не дошла, нужно быть аккуратным. Есть простые люди, живущие в регионах, трудящиеся во славу страны. Мы говорим очевидные вещи, ничего революционного здесь нет.
Поэтому пьеса Бомарше была популярна и во времена автора, и в XIX, и в XX веках. Станиславский ставил ее, в советское время ее играли в Театре сатиры, где Андрей Миронов исполнял Фигаро. Всё это доказывает: пьеса остается актуальной. Не надо ставить себя выше других. Мы все люди.
«Такого богемного, развращенного, капризного персонажа я еще не играл»
— Раньше вы играли Фигаро, а теперь — графа Альмавиву, которого когда-то играл Олег Павлович Табаков. Каков ваш герой?
— Мой граф — капризный ребенок. У него абсолютно гнусный, отвратительный характер. Он позволяет себе всё, а другим — ничего. Это ужасно, но такое интересно играть. Когда есть сильное внутреннее сопротивление персонажу, рождаются новые краски — мерзкие, неприятные, но яркие. Хочется подчеркнуть его манерность, изысканность. Такого богемного, развращенного, капризного персонажа я еще не играл. Альмавива получается очень ярким — самовлюбленный павлин, гнусный в своих проявлениях и, конечно, жестокий.
— У вас нет ревности к роли, которую когда-то исполняли сами?
— Я, безусловно, подсказываю какие-то важные моменты Степе. Например, драматический момент обретения родителей. Во всех постановках, которые я видел, это происходило легко, водевильно, непринужденно. Но что значит для человека обрести родителей? Он аноним, сирота. Помнит, что его когда-то украли разбойники, но не помнит родителей. И 15 лет их разыскивает. А тут отцом оказывается доктор Бартоло, который пятьсот раз пытался тебя зарезать. А старая экономка Марселина, которая всё время тебя домогалась, оказывается матерью.
— Раньше вы играли Фигаро, а теперь — графа Альмавиву, которого когда-то играл Олег Павлович Табаков. Каков ваш герой?
— Мой граф — капризный ребенок. У него абсолютно гнусный, отвратительный характер. Он позволяет себе всё, а другим — ничего. Это ужасно, но такое интересно играть. Когда есть сильное внутреннее сопротивление персонажу, рождаются новые краски — мерзкие, неприятные, но яркие. Хочется подчеркнуть его манерность, изысканность. Такого богемного, развращенного, капризного персонажа я еще не играл. Альмавива получается очень ярким — самовлюбленный павлин, гнусный в своих проявлениях и, конечно, жестокий.
— У вас нет ревности к роли, которую когда-то исполняли сами?
— Я, безусловно, подсказываю какие-то важные моменты Степе. Например, драматический момент обретения родителей. Во всех постановках, которые я видел, это происходило легко, водевильно, непринужденно. Но что значит для человека обрести родителей? Он аноним, сирота. Помнит, что его когда-то украли разбойники, но не помнит родителей. И 15 лет их разыскивает. А тут отцом оказывается доктор Бартоло, который пятьсот раз пытался тебя зарезать. А старая экономка Марселина, которая всё время тебя домогалась, оказывается матерью.
Это уже драматические ноты русского психологического театра. При этом всё должно оставаться смешным. Здесь невероятно сложная задача: нужно быть смешным, а сцена требует мгновенной реакции. Степан перемещается так стремительно, как ртуть, и при этом остается серьезным артистом. Его подвижность в 40 лет заслуживает восхищения.
— Взяли ли вы для своего персонажа какие-то наработки Олега Табакова?
— Нет, я не копирую Олега Павловича. У меня свой яркий персонаж. Конечно, стараюсь придать герою обаятельность, несмотря на всю его противность. Я даже придумал термин — «противное обаяние». Вот это мне и хотелось подчеркнуть. Хотя у Олега Павловича такого не было: он всегда был обаятелен. Его обаяние было настолько сильным, что зритель верил графу.
— Взяли ли вы для своего персонажа какие-то наработки Олега Табакова?
— Нет, я не копирую Олега Павловича. У меня свой яркий персонаж. Конечно, стараюсь придать герою обаятельность, несмотря на всю его противность. Я даже придумал термин — «противное обаяние». Вот это мне и хотелось подчеркнуть. Хотя у Олега Павловича такого не было: он всегда был обаятелен. Его обаяние было настолько сильным, что зритель верил графу.
У нас с Табаковым на сцене была комбинация учителя и ученика. И тем горше была для моего героя ситуация, когда учитель предает тебя, затевая интригу с твоей будущей женой. Со Степой мы работаем практически на равных. Я старше, но он импульсивен, я тоже. Получается соперничество двух темпераментов — искрометное и живое. Хотя у него более выигрышная позиция: он играет Фигаро, главного героя, а я — отрицательного персонажа, который его оттеняет.
— В «Лягушках», вашей последней премьере, участвовали несколько актрис из МХАТа. Планируются ли еще такие вводы?
— Их уже очень много. У нас постоянно происходят такие взаимодействия между артистами Губернского театра и МХАТа. Для меня хорошие артисты — это тот самый материал, с которым хочется и нужно работать. Артист должен быть совершенным инструментом, с которым можно ставить спектакли в любом жанре. Но главное — развитие русского психологического театра. Уже 12 лет мы работаем в этом направлении в Московском Губернском театре.
— В «Лягушках», вашей последней премьере, участвовали несколько актрис из МХАТа. Планируются ли еще такие вводы?
— Их уже очень много. У нас постоянно происходят такие взаимодействия между артистами Губернского театра и МХАТа. Для меня хорошие артисты — это тот самый материал, с которым хочется и нужно работать. Артист должен быть совершенным инструментом, с которым можно ставить спектакли в любом жанре. Но главное — развитие русского психологического театра. Уже 12 лет мы работаем в этом направлении в Московском Губернском театре.
Это ничем не отличается от задач МХАТа. Когда мне говорят: «Там слишком большая сцена, огромный зрительный зал», — не соглашаюсь. Я рабочий человек, играющий тренер. Я создал мощную актерскую труппу, где все работают на высоком уровне эмоциональной подвижности.
«Еще хуже, когда на постановки приглашают звезд, а своих хороших артистов нет»
— Летом у вас стартует «Фабрика Станиславского», где большое внимание уделяется образовательной программе. Своих артистов будете в ней задействовать?
— Да, нас ждет большая и интересная работа. Три мастера будут делать эскизы, приедут студенты и молодые артисты из регионов, будет отдельная образовательная программа для артистов МХАТа. Поймите, для меня главное — мощный актерский ансамбль. В ансамбле нельзя полагаться только на исполнителя главной роли. Даже в самой маленькой роли должен выходить профессионал, который проживает ее точно.
— Летом у вас стартует «Фабрика Станиславского», где большое внимание уделяется образовательной программе. Своих артистов будете в ней задействовать?
— Да, нас ждет большая и интересная работа. Три мастера будут делать эскизы, приедут студенты и молодые артисты из регионов, будет отдельная образовательная программа для артистов МХАТа. Поймите, для меня главное — мощный актерский ансамбль. В ансамбле нельзя полагаться только на исполнителя главной роли. Даже в самой маленькой роли должен выходить профессионал, который проживает ее точно.
Еще хуже, когда на постановки приглашают звезд, а своих хороших артистов нет либо они сидят без работы. Я сам начинал с приглашенных актеров, когда создавал Московский Губернский театр, возникший путем слияния двух театров. Такой опыт у меня тоже есть, и он помогает развиваться. Я приглашал артистов, но потом они сами становились частью нашей труппы. Нужно растить собственных звезд. Хотя к нам они сами приходят — просто хотят работать в нашей команде. Потому что репертуарный театр — это прежде всего тот, в котором есть актерский ансамбль.
— Вы говорите, что растите собственных звезд. Отпускаете артистов сниматься?
— Всегда. Есть вторые составы, и я заинтересован в том, чтобы артисты снимались. Сводим графики, иногда вводим второй состав. А где-то, например, на выпуске спектакля, требую, чтобы артист отложил все свои дела вне театра. Но если ты идешь людям навстречу, то и они отвечают тем же. Это семейная атмосфера. Папа сказал — дети пришли.
— Вы говорите, что растите собственных звезд. Отпускаете артистов сниматься?
— Всегда. Есть вторые составы, и я заинтересован в том, чтобы артисты снимались. Сводим графики, иногда вводим второй состав. А где-то, например, на выпуске спектакля, требую, чтобы артист отложил все свои дела вне театра. Но если ты идешь людям навстречу, то и они отвечают тем же. Это семейная атмосфера. Папа сказал — дети пришли.
— Театр-дом — уже почти аксиома.
— Именно так выстраивал работу Табаков. Конечно, я смотрю на своего мастера и беру пример с его семейного подхода. Мы все родные, все друг друга знаем. Есть ощущение абсолютно близких людей. Театр — это семья. И ты видишь, когда кто-то загрустил. Но у нас в театре не соскучишься. Я постоянно придумываю новые варианты, чтобы артисту было интересно, чтобы он пробовал себя в разном. Для этого существуют эксперименты. Например, в этом сезоне у нас был замечательный опыт — рэп-спектакль «Ревизор» Юрия Квятковского.
— Вот вы только что сравнили актеров с детьми, а у вас этих «детей» сейчас очень много — две большие труппы. Как никого не обделить вниманием? Могут ли они подойти и сказать: «Сергей Витальевич, у меня такая ситуация»?
— Именно так выстраивал работу Табаков. Конечно, я смотрю на своего мастера и беру пример с его семейного подхода. Мы все родные, все друг друга знаем. Есть ощущение абсолютно близких людей. Театр — это семья. И ты видишь, когда кто-то загрустил. Но у нас в театре не соскучишься. Я постоянно придумываю новые варианты, чтобы артисту было интересно, чтобы он пробовал себя в разном. Для этого существуют эксперименты. Например, в этом сезоне у нас был замечательный опыт — рэп-спектакль «Ревизор» Юрия Квятковского.
— Вот вы только что сравнили актеров с детьми, а у вас этих «детей» сейчас очень много — две большие труппы. Как никого не обделить вниманием? Могут ли они подойти и сказать: «Сергей Витальевич, у меня такая ситуация»?
— Конечно. Переживаешь, выслушиваешь, начинаешь придумывать для человека новую работу. Фигаро для Степы Куликова я именно так и придумал — и сам вошел в этот спектакль. Изначально я не думал, что буду играть графа. Но потом решил поддержать Степу, и мы с ним вместе выйдем на сцену. Когда я ему об этом сказал, он просто закричал: «Такого не может быть!» Я говорю: «Да, Степа, мы с тобой сразимся». Это будет наше сценическое соперничество. И еще позовем замечательных коллег.
— В театральном сообществе часто обсуждают, что молодые актеры сегодня менее образованные и увлеченные. Вы много общаетесь со студентами на своем курсе во ВГИКе и на «Фабрике Станиславского». Какими вы находите ребят?
— Есть думающие, грамотные, читающие ребята — и их очень много. Но при этом существует проблема «залюбленности». Они бед не хлебнули. Это поколение выросло в тепличных условиях, отсюда — определенная несамостоятельность и растерянность. Окружающий мир оказывается сложным, жестким, и в нем нужно выживать. Поэтому важно просвещать молодых людей, рассказывать им о жизни, о том, что мир непрост. Отсюда, собственно, и рождаются эмоции.
Человек, который не испытывал боли, должен уметь ее вообразить. Для этого нужна фантазия. Я даже вел специальный курс о том, как ее развивать. Допустим, у вас не было опыта несчастной любви — значит нужно уметь это представить и поверить в предлагаемые обстоятельства. Я сам очень много фантазировал. В моей жизни чего-то не было, но я верил в это.
— Есть думающие, грамотные, читающие ребята — и их очень много. Но при этом существует проблема «залюбленности». Они бед не хлебнули. Это поколение выросло в тепличных условиях, отсюда — определенная несамостоятельность и растерянность. Окружающий мир оказывается сложным, жестким, и в нем нужно выживать. Поэтому важно просвещать молодых людей, рассказывать им о жизни, о том, что мир непрост. Отсюда, собственно, и рождаются эмоции.
Человек, который не испытывал боли, должен уметь ее вообразить. Для этого нужна фантазия. Я даже вел специальный курс о том, как ее развивать. Допустим, у вас не было опыта несчастной любви — значит нужно уметь это представить и поверить в предлагаемые обстоятельства. Я сам очень много фантазировал. В моей жизни чего-то не было, но я верил в это.
«Мы будем давать возможность работать двум труппам сообща»
— Сергей Витальевич, вы уже сказали, что у многих персонажей в «Фигаро» есть вторые составы. А у вас дублер есть?
— Нет. Пока хочется самому помогать своим артистам. Бывает, мастер сыграл первые три спектакля, потом отдал роль дублеру и пошел дальше. Это не совсем честно. Мне хочется участвовать всегда.
— Сергей Витальевич, вы уже сказали, что у многих персонажей в «Фигаро» есть вторые составы. А у вас дублер есть?
— Нет. Пока хочется самому помогать своим артистам. Бывает, мастер сыграл первые три спектакля, потом отдал роль дублеру и пошел дальше. Это не совсем честно. Мне хочется участвовать всегда.
— Помимо театральной премьеры, в каких ближайших киноработах мы вас увидим?
— Проектов очень много. И летом, и осенью выйдет немало работ, впереди большое количество съемок. Я не прерываю актерскую профессию. Несмотря на занятость, безусловно, уделяю огромное внимание театру, потому что сейчас есть еще и колоссальная ответственность — МХАТ им. Горького.
Мы только приступаем к работе. Есть технические сложности, которые пока мешают полноценно ее начать. Но есть Московский Губернский театр — у нас прекрасная сцена и полные залы здесь, в Кузьминках. И обратите внимание: не в центре Москвы, а в спальном районе. Мы будем давать возможность работать двум труппам сообща.
— Буквально недавно, 9 мая, вы уже провели такой совместный концерт.
— Проектов очень много. И летом, и осенью выйдет немало работ, впереди большое количество съемок. Я не прерываю актерскую профессию. Несмотря на занятость, безусловно, уделяю огромное внимание театру, потому что сейчас есть еще и колоссальная ответственность — МХАТ им. Горького.
Мы только приступаем к работе. Есть технические сложности, которые пока мешают полноценно ее начать. Но есть Московский Губернский театр — у нас прекрасная сцена и полные залы здесь, в Кузьминках. И обратите внимание: не в центре Москвы, а в спальном районе. Мы будем давать возможность работать двум труппам сообща.
— Буквально недавно, 9 мая, вы уже провели такой совместный концерт.
— Да, артисты МХАТа и Губернского театра на ступенях МХАТа читали стихи и пели песни военных лет, посвященные Великой Победе. Я тоже выступал, пел со своей группой. Мне кажется, это очень символично.
Пока МХАТ не может приступить к полноценной работе — сцена не готова, и только через пару лет мы сможем начать в полную силу. Но уже сейчас мы выходим на ступени МХАТа, даем концерты, читаем прозу и стихи о героях и Великой Победе. Для нас сегодняшних это очень важно. Это дает возможность почувствовать, что мы одна семья и это наша страна. Есть традиции, которые мы чтим. И 9 Мая, конечно, — праздник, который действительно объединяет всех. Это день памяти воинов, отдавших жизнь за Отечество. Мы вспоминаем всех, кто погиб, кого уже нет рядом с нами.
Пока МХАТ не может приступить к полноценной работе — сцена не готова, и только через пару лет мы сможем начать в полную силу. Но уже сейчас мы выходим на ступени МХАТа, даем концерты, читаем прозу и стихи о героях и Великой Победе. Для нас сегодняшних это очень важно. Это дает возможность почувствовать, что мы одна семья и это наша страна. Есть традиции, которые мы чтим. И 9 Мая, конечно, — праздник, который действительно объединяет всех. Это день памяти воинов, отдавших жизнь за Отечество. Мы вспоминаем всех, кто погиб, кого уже нет рядом с нами.
У меня почти все деды по отцовской линии погибли в 1941 году. Светлая память всем, кто воевал за Отечество. И очень важно, что 9 Мая мы были вместе. Сейчас это особенно необходимо.