Как Дмитрий Дюжев научил казанцев обращаться с деньгами

Ольга Гоголадзе, Kazanfirs.ru, 25.02.2015

Ссылка на источник

На камаловской сцене начались гастроли Московского Губернского театра под руководством Сергея Безрукова

Как бы пафосно это ни звучало, но у театров в нашей стране есть особая миссия. Именно на их плечах лежит ответственность за реабилитацию великой русской классики. Этакое восстановление поруганной чести, если хотите. Потому что полстраны, благодаря нашей замечательной школьной программе по литературе, ненавидят книги в принципе. Остальные (за редким исключением) предпочитают Донцову, «Сумерки» и даже это позорище — «50 оттенков серого», но только не Островского, Чехова и Толстого.

Ведь в 9 классе, когда произведения этих авторов заставляют читать насильно, о судьбах Родины беспокоишься меньше всего. В 14 лет никто не сталкивается с чиновничьим произволом, вопросы удачного замужества или пикантного адьюльтера ещё не актуальны, а лизоблюдство и подхалимаж встречается, разве что, в отношениях «отличник-препод». Лучшую в мире литературу приходится читать второпях, потому что нужно параллельно решать геометрию и физику, учить параграфы по географии и истории, зубрить английские неправильные глаголы и готовиться к соревнованиям по волейболу. Она кажется  устаревшей, медленной и ненужной. От холодящего кровь «Списка На Каникулы» хочется отделаться побыстрее, чтобы почитать, наконец, книги, действительно интересные в этом возрасте. Да, мы писали сочинения на 10 страниц, даже спорили с учительницей по литературе, доказывая ей какие-то мысли, но… неискренне, что ли. Не вызывало это отклика в душе. Классика казалась редкой скукой, от которой удалось удачно «откупиться» пятёркой в аттестате. И даже через 10 лет после выпускного фамилии авторов из списка литературы вызывают зевоту.

Поэтому театральные режиссёры просто обязаны открыть для нас заново все произведения, столь незаслуженно попавшие «под раздачу» общеобразовательной школы. И у Сергея Безрукова это, определённо, получилось. Его спектакль «Нашла коса на камень» в Московском Губернском театре объединил в себе сразу три пьесы Александра Островского: «Таланты и поклонники», «Бесприданница» и «Бешеные деньги». Казанской публике посчастливилось увидеть его на камаловской сцене, потому что именно этим спектаклем открылись первые большие гастроли театра в нашем городе.

Первые секунды пьесы — и зрители уже подкуплены, как продажные гаишники. Потому что на сцену выходит удивительно забавный дворник (Андрей Чанцев), который самозабвенно подметает опавшие осенние листья, а потом вдруг начинает говорить на чистейшем татарском! «Хэерле кич! Рэхим итегез, хормэтле тамашачылар! Кэрэзле телефоннарыгызны сюндеруэ сорала». И это, кстати, не реверанс режиссёра специально для Казани, дворник-татарин прописан в тексте у Островского. Безрукову оставалось только добиться от актёра идеального произношения, поэтому в качестве эксперта он привлёк помощницу администратора театра Эльвиру Сибгатуллину. Перед каждым спектаклем она принимает у Андрея «зачёт» на знание языка, корректируя и поправляя неточности.

Вы только подумайте: какой-то дворник, эпизодическая роль, а насколько серьёзный подход. И этим перфекционизмом спектакль пропитан насквозь, до молекул. Занавес сделан в виде старинных облигаций и векселей, а вместо семейных портретов в квартире висят образы императоров с рублёвых банкнот. Вращающаяся платформа посреди сцены создаёт полную иллюзию постоянной смены картинки. В декорациях очень тонко воссоздана атмосфера дореволюционной Москвы: кованые фонари, уютные скамеечки в парках, летние кафе с новомодными патефонами, гимназисты в серой форме, цыгане, бородатые пьяные ямщики…
А уж костюмы! Страшно представить, сколько они стоят. И не потому, что переливаются стразами и парчой, как раз наоборот. Они поражают качеством тканей, гениальностью кроя, идеальной посадкой, вниманием к мелочам, полным соответствием моде того времени. Даже тот, кто совсем не разбирается в одежде, интуитивно поймёт, чем отличаются воздушные платья «миллионщицы» Чебоксаровой от неброских нарядов «бесприданницы» Огудаловой. И какое состояние «злому человеку» Егору Дмитричу нужно было заплатить своему портному за то, чтобы  костюм сидел с таким простым и непринуждённым изяществом.

И, конечно, выбор каждого актёра невероятно точен, просто «в яблочко». Насколько убедителен Григорий Фирсов в роли купца Мокия Пармёныча Кнурова! Он появляется на сцене всего несколько раз, но запоминается своей степенностью и ярко выраженной «породой». На контрасте с ним Михаил Шилов, идеально сыгравший парвеню Вожеватова. А молодой актрисе Елене Исаенковой удалось очень искренне передать всю драму Ларисы Огудаловой.

Однако, линия «Бесприданницы» была лишь лакмусовой бумажкой, которая оттеняла основную историю, в центре которой — успешный предприниматель Савва Васильков (Дмитрий Дюжев). Долгое время непонятно, кто же он: имя не дворянское, фамилия мещанская, а говор и вовсе мужицкий. При этом, он очень образованный, знает несколько языков (в том числе, татарский) и каким-то чудом сохраняет в себе совсем детскую чистоту души, веру в любовь и справедливость. Дюжев признался, что образ своего героя он подсмотрел в реальной жизни. У него есть знакомый бизнесмен, который занимается сельским хозяйством и совершенно не приемлет нечестных способов заработка. Васильков одновременно щедрый (не скупится на шампанское для друзей и даже зрителей: официанты угощали бокалами игристого тех, кто сидел в первых рядах), но и расчётливый (живёт по принципу: «Денег не пожалею, но из бюджета не выйду»). Интересно, как сильно его герой перерождается за время спектакля. Постепенно меняется всё: одежда, причёска, манеры, уходит «оканье» — из неотёсанного и наивного паренька он превращается в мудрого, справедливого и лощёного дельца. С первых минут чувствуется, с каким азартом Дмитрий Дюжев играет эту роль и как он любит своего Василькова.

По иронии судьбы, типичного «хорошего парня» угораздило влюбиться в Лидию Чебоксарову (Карина Андоленко) — богатую, избалованную и недалёкую, но при этом потрясающе красивую девушку. В наши дни для неё придумано замечательное определение — «гламурная дура», но в эпоху Островского такие девушки были завидными невестами. Видно, что в жизни Карина Андоленко совсем не такая, поэтому ей гораздо лучше удаётся вторая часть спектакля, в которой её героиня взрослеет буквально на глазах и находит в себе мужество сделать правильный выбор. Но до тех пор она воспринимает брак как завуалированную форму проституции, и единственным требованием к жениху становится наличие миллионов. Бедность для неё — главный и самый худший порок, поэтому на стремится продать себя как можно дороже. И уже не важно кому: старику ли, лжецу или откровенно неприятному человеку. Чебоксарова даже не понимает, насколько это страшно и мерзко — вымаливать у «папашки» деньги под залог своего тела.

На контрасте с ней показана Лариса Огудалова — такая же бесприданница, вот только ей невыносимо противно, что родная мать заставляет торговать собой. «Унижаться надо привыкать смолоду», — наставляет её маман. А Ларисе милее смерть, чем такая жизнь. Казалось бы, девушки одного возраста, в одинаковой жизненной ситуации, но вот ведут себя совершенно по-разному. Это очень интересная режиссёрская задумка: свести героинь разных произведений Островского буквально в одном подъезде, сталкивая два полярно противоположных мировоззрения. Таким образом, пьесы словно приоткрывают дверь в наше прошлое, показав картинку в комплексе, а не оторванной от исторического контекста.

И, конечно, нельзя забывать ещё про двух замечательных персонажей: Ивана Телятева (Сергей Вершинин) и Егора Глумова (Антон Хабаров). Без них спектакль потерял бы половину своего очарования. Телятев заставляет испытывать целую гамму эмоций: сначала его не воспринимаешь всерьёз, потом он смешит, потом вызывает стойкую неприязнь, потом — жалость, но в итоге к нему проникаешься самой искренней симпатией. Стоя в одном халате, едва прикрывающем исподнее (всё остальное забрали за долги), он говорит: «Деньги нынче умнее стали, идут к деловым людям». Там вообще целый монолог, в котором он непринуждённо изрекает мысли уровня серьёзного философа. Неудивительно, что когда Сергей Вершинин вышел на поклон, он сорвал самые громкие аплодисменты.

Егор Глумов, напротив, интригует с первого взгляда. Героем Хабарова любуешься, хочется смотреть на его атлетическую грацию, слушать остроумные шутки, подыгрывать каверзным проделкам. Его бронзовую фигуру словно возводят на пьедестал, но лишь для того, чтобы с грохотом оттуда скинуть. Из франта — в ничтожество, из элегантного интеллектуала — в жалкого альфонса. Он словно демонстрирует, как непредсказуема бывает жизнь и насколько внутреннее содержание важнее внешнего лоска.

Спектакль длится три с половиной часа, а говорить о нём можно в два раза дольше. Постоянная смена декораций, цыганский табор на сцене, оркестр и яркие эпизодические роли завораживают и не дают скучать ни единой секунды. Но, самое главное, ты постоянно ловишь себя на мысли: «Это что, написано в пьесе? Не Безруков придумал, Островский?  Неужели 150 лет прошло, а в России ничего не изменилось? Значит, вот она какая — Русская Литература? Надо срочно перечитать!».

Серьёзно, «Нашла коса на камень» — настоящее открытие давно известной классики. Это не только подарок ценителям театра, но и шанс заново познакомиться с великими произведениями, которые незаслуженно пылятся на книжной полке.

Фото: Егор Алеев

К списку статей


=