Сергей Безруков: «Я обязан дать надежду тем, кто пришел в театр»

Ольга Губская, журнал «Большой» (Минск), 9.12.2014

Ссылка на источник

«Боль­шой» дав­но охо­тил­ся за Сер­ге­ем Без­ру­ковым. Оль­ге Губс­кой уда­лось встре­тить­ся и по­бесе­довать с ак­те­ром о Есе­нине, Пуш­ки­не, Вы­соц­ком и о том, что Ва­лен­тин Иоси­фович Гафт ни­чего не го­ворил.

Кто: че­ловек, ко­торый мо­жет оди­нако­во та­лант­ли­во сыг­рать всех

По­чему: по­тому что нам ин­те­рес­но уви­деть в Сер­гее Без­ру­кове его са­мого

Об­ра­тить вни­мание на фра­зу: «Лю­бая аг­рессия, нап­равлен­ная про­тив те­бя, это оп­ре­делен­ный урок, ко­торый ты дол­жен прой­ти»

 

leo_8946

 

— Сер­гей, мне ска­зали, что пря­мых воп­ро­сов о по­лити­ке и лич­ной жиз­ни за­давать не сто­ит. Чест­но го­воря, вы та­кой пот­ря­са­ющий ак­тер, что твор­чест­во, ли­тера­тура — это те те­мы, на ко­торые с ва­ми хо­чет­ся го­ворить. А ес­ли уж пой­дет ук­лон в по­лити­ку, то, как от­ме­чал Са­ша Бе­лый: «Не мы та­кие, жизнь та­кая». Кста­ти, фильм «Бри­гада» вы счи­та­ете сво­им счаст­ли­вым би­летом?

— Я ду­маю, что роль Са­ши Бе­лого — од­на их тех счаст­ли­вых ро­лей, ко­торые вы­пада­ют на до­лю ак­терс­кую. «Бри­гада» — хо­рошее ки­но, я снял­ся у из­вест­но­го ре­жис­се­ра Алек­сея Си­доро­ва, поз­на­комил­ся с за­меча­тель­ны­ми парт­не­рами, с не­кото­рыми из них нас све­ла судь­ба в сле­ду­ющих ра­ботах. С Ди­мой Дю­жевым мы ста­ли друзьями. Я сыг­рал в его ре­жис­серс­кой ра­боте — филь­ме «Ма­мы», он у ме­ня — в спек­такле «Наш­ла ко­са на ка­мень». А сей­час мы участ­ву­ем еще в од­ном про­ек­те для «Пер­во­го ка­нала» «Вре­мен­но не­дос­ту­пен».
Возв­ра­ща­ясь к «Бри­гаде», ска­жу, что фильм восп­ри­няли по-раз­но­му. Кто-то, увы, как бра­ваду и по­валь­ный ро­ман­тизм бан­ди­тиз­ма, но это не так. «Бри­гада» мно­гому учит мо­лодое по­коле­ние. Урок нравс­твен­ный там до­воль­но серьез­ный, фи­нал тра­гичес­кий, пре­дос­те­рега­ющий все мо­лодые умы на те­му: что та­кое бан­ди­ты, ганг­стерс­кая жизнь, к че­му она при­ведет, к ка­кому фи­налу. А ведь точ­ка в этом слу­чае од­нознач­ная и тра­гичес­кая. Кто-то, к со­жале­нию, про­пус­кал этот фи­нал ми­мо ушей.

— По­ложи­тель­ные от­но­шения на фо­не про­дава­емо­го в 90-е ганг­стерс­ко­го сю­жета?

— Да, в филь­ме очень хо­рошо по­каза­на эпо­ха 90-х, хо­тя по­нят­но, что в ка­кой-то сте­пени это сказ­ка про бан­ди­тов.

— А пе­ри­од пут­ча, бар­ри­кад, тан­ков на пло­щади в Моск­ве про­шел ми­мо вас?

— Сам путч я не пом­ню. Лет­ние ка­нику­лы всег­да про­водил у ба­буш­ки с де­душ­кой в Ни­жего­родс­кой гу­бер­нии в го­роде Лыс­ко­во, и путч мы смот­ре­ли по те­леви­зору. Дед, вы­пуск­ник Выс­шей пар­тий­ной шко­лы, мно­го го­ворил о пар­тии, но это не бы­ло при­чиной конф­рон­та­ции в семье, как про­ис­хо­дит в пе­ри­од граж­данс­ких войн, ког­да брат идет на бра­та.
— Воз­можно, это на­каза­ние за гре­хи на­ши?

— Лю­дей так мно­го и гре­шили так час­то, что ес­ли бы за гре­хи расп­ла­та бы­ла, то уже дав­но стер­ли бы нас с ли­ца зем­ли. Не знаю, мо­жет быть, еще не до кон­ца все по­теря­но, доб­рые де­ла да­ют о се­бе знать и еще ка­кой-то шанс да­ет­ся. У ме­ня в Мос­ковс­ком Гу­берн­ском те­ат­ре идет спек­такль «Пер­вое вто­рое при­шест­вие» по ро­ману Алек­сея Сла­повс­ко­го в пос­та­нов­ке Сер­гея Пус­ке­пали­са. Там как раз расс­мат­ри­ва­ет­ся те­ма вто­рого при­шест­вия: в ка­ком об­ли­ке мо­жет прий­ти Гос­подь, нас­коль­ко си­ту­ация мо­жет пов­то­рить­ся и чем это за­кон­чится. Че­лове­чест­ву да­ет­ся шанс, а нас­коль­ко он этим шан­сом вос­поль­зу­ет­ся — воп­рос. Ин­те­рес­ный спек­такль в пла­не от­ве­тов, пос­мотри­те, ес­ли бу­дет воз­можность.

 

leo_8961

 

— Мо­жет быть, по этой при­чине вы от­ка­зались от съемок в «Бри­гаде-2»? Не хо­тели про­дол­же­ния по­эти­зации бан­ди­тиз­ма?

— Не хо­чу возв­ра­щать­ся ту­да, где уже все про­жито, я имею в ви­ду роль Са­ши Бе­лого. Это и так 15 за­меча­тель­ных се­рий, мож­но ска­зать, ис­то­ричес­ко­го ки­но, ведь 90-е уже уш­ли. Фильм про те вре­мена, про тех пар­ней, про ту эпо­ху. Зна­ете, не люб­лю пов­то­рять­ся, луч­ше что-ни­будь но­вое иг­рать. По­это­му ког­да на­чина­ют­ся фан­та­зии на те­му
«Брат-2, -3» — мне это сов­сем без­различ­но.

— Ваш па­па — ак­тер со­ветс­кой по­ры. Он, как опыт­ный че­ловек, да­вал вам со­веты о вы­боре ро­лей в пе­ри­од пе­рест­рой­ки?

— Па­па ме­ня вос­пи­тывал. Мы все Зо­лотое коль­цо объез­ди­ли, бы­вали в усадь­бе Пуш­ки­на в Ми­хай­ловс­ком, в Ка­раби­хе у Нек­ра­сова, в Яс­ной По­ляне у Толс­то­го, в Конс­тан­ти­ново, где ро­дил­ся Есе­нин. Это все вос­пи­тыва­ет ду­шу ху­дож­ни­ка и очень важ­но для мо­лодо­го, на­чина­юще­го ак­те­ра, а я в те вре­мена сту­ден­том был — пер­вый курс. Имен­но та­кие зна­ния да­ют то не­об­хо­димое вдох­но­вение для внут­ренне­го ак­терс­ко­го рос­та. Ты дол­жен мно­гое смот­реть, мно­гое чи­тать, не за­мыкать­ся на се­бе, толь­ко лишь на сво­ем внут­реннем ощу­щении. Ты дол­жен как губ­ка впи­тывать ок­ру­жа­ющий мир и восп­ри­ятие че­рез ок­ру­жа­ющий мир.

 

leo_8841

 

— А это прав­да, что он наз­вал вас в честь Сер­гея Есе­нина?

— Да, это прав­да.

— Отк­ро­вен­но го­воря, гля­дя на вас в ро­ли Есе­нина, воз­ни­ка­ет ощу­щение, что этот по­эт вам очень бли­зок по ха­рак­те­ру. Это так?

— Я ду­маю, что в сти­хах, на са­мом де­ле, все за­ложе­но. В сти­хах, ко­торые пи­сал Сер­гей Есе­нин, все под­линно, все нас­то­ящее, все про­пита­но чувс­тва­ми. Да­же в тех гре­хах, в ко­торых ка­ял­ся Есе­нин, в той люб­ви к Ро­дине, в ко­торой он приз­на­вал­ся не ра­ди крас­но­го слов­ца. Имен­но в есе­нинс­ком восп­ри­ятии жиз­ни чувс­твую связь с по­этом, хо­тя я все же не та­кой ху­лиган, как он. Сер­гей Алек­санд­ро­вич за свои 30 лет про­жил столь­ко, сколь­ко мне, на­вер­ное, жить и жить. Он дей­стви­тель­но пил жизнь боль­ши­ми глот­ка­ми, по­тому так быст­ро и ушел из это­го ми­ра.

— Есе­нин очень лю­бил Русь, Ря­зань, русс­кие пей­за­жи. Как ду­ма­ете, смог бы он по­любить сов­ре­мен­ную Рос­сию?

— Да, Есе­нин очень русс­кий по­эт. Мно­гое знал, мно­гое по­нимал, да­же на ин­ту­итив­ном уров­не. Вос­пи­тание у не­го бы­ло ре­лиги­оз­ное, и это то­же ска­зыва­лось, ко­неч­но. Хо­тя впос­ледс­твии он го­ворил:

Стыд­но мне, что я в Бо­га ве­рил,
Жал­ко мне, что не ве­рю те­перь.

На нем как раз-та­ки и от­ра­зились рос­сий­ские со­бытия на­чала XX ве­ка: кровь, ужа­сы, на­чина­ющиеся реп­рессии, унич­то­жение русс­кой куль­ту­ры. Я убеж­ден, что Сер­гея Алек­санд­ро­вича уби­ли. Уни­каль­ные лич­ности всег­да слиш­ком не­угод­ны тол­пе, тем тем­ным си­лам, что пы­та­ют­ся унич­то­жать са­мую свет­лую ду­шу, ко­торая сог­ре­ва­ет лю­дей. А о сов­ре­мен­ной Рос­сии, ду­маю, Есе­нин так же с болью пи­сал бы, но в то же са­мое вре­мя, как ис­тинный пат­ри­от, выс­ту­пал бы за нее. Кста­ти, как и Пуш­кин то­же. По­читай­те его стро­ки:

О чем шу­мите вы, на­род­ные ви­тии,
За­чем ана­фемой гро­зите вы Рос­сии…

По­эт, со­вер­шенно под­держи­ва­ющий русс­кое наст­ро­ение в об­щест­ве, был аб­со­лют­ный пат­ри­от, но при этом на­писал:

Во глу­бине си­бирс­ких руд. Хра­ните гор­дое тер­пенье…
…и ми­лость к пад­шим при­зывал.

Он дей­стви­тель­но при­зывал ми­лость к пад­шим, к тем де­каб­ристам, ко­торые выс­ту­пили про­тив су­щест­ву­ющей влас­ти Рос­сии, и в то же вре­мя ос­та­вал­ся че­лове­ком го­сударс­твен­но­го мыш­ле­ния, ко­торый выс­ка­зывал­ся за Рос­сию. Как в нем это со­чета­лось? Пот­ря­са­юще!

 

leo_8965

 

— Вам не ка­жет­ся, что рань­ше лю­ди бы­ли бо­лее ду­хов­ны, бла­город­ны, от­да­ны слу­жению оте­чест­ву?

— Я так не ду­маю. Вре­мена всег­да бы­ли раз­ные. И в есе­нинс­кие вре­мена бы­ли по­эты уров­ня Демьяна Бед­но­го. И во вре­мена Ма­яковс­ко­го бы­ли раз­личные по­эты. Пом­ни­те, ког­да-то Ма­яковс­кий гро­мог­ласно про­возг­ла­шал: «…не де­лай­те под Ма­яковс­ко­го, де­лай­те под се­бя!» Без­да­рей, гра­фома­нов, ко­торые так же ощу­ща­ют се­бя лич­ностя­ми в ис­то­рии и пы­та­ют­ся воз­дей­ство­вать на лю­дей, не по­нимая то­го, что им это не да­но, — хва­тало всег­да. Мо­жет быть, судь­ба и пред­назна­чение их как раз в том, что­бы гно­бить, унич­то­жать тех са­мых ге­ни­ев, ко­торые при­ходят на эту зем­лю. Все это на­поми­на­ет боль­шой сце­нарий жиз­ни, в ко­тором каж­до­му от­во­дит­ся оп­ре­делен­ная роль. Кто-то бу­дет пол­зать, кто-то бу­дет те­бе вра­гом. Он, воз­можно, по­явил­ся в тво­ей жиз­ни для то­го, что­бы ты что-то по­нял. Лю­бого вра­га нуж­но восп­ри­нимать с этой точ­ки зре­ния. Лю­бая аг­рессия, нап­равлен­ная про­тив те­бя, — не прос­то аг­рессия, а оп­ре­делен­ный урок, ко­торый ты дол­жен прой­ти. Мне ка­жет­ся, что это имен­но так. Все в этой жиз­ни не слу­чай­но.

— Поз­воль­те па­ру слов о ро­ли Чи­чико­ва и Го­голе. Это прав­да, что на спек­такле, где вы иг­ра­ете роль Чи­чико­ва, всег­да анш­лаг?

— Что ка­са­ет­ся Чи­чико­ва, то спек­такль идет с пе­ре­анш­ла­гом, с ус­пе­хом до сих пор. Я по­ража­юсь, как лю­ди ре­аги­ру­ют на текст Го­голя — они хо­хочут до сих пор. Вро­де бы сие яв­ля­ет­ся хрес­то­мати­ей всем из­вест­ной, но лю­ди по-преж­не­му ре­аги­ру­ют так, как буд­то слы­шат текст впер­вые.

— А вам не ка­жет­ся, что пти­ца-трой­ка се­год­ня ле­тит не ту­да, раз Чи­чиков до сих пор так по­пуля­рен?

— Она все рав­но не­сет­ся. Ку­да не­сешь­ся ты, дай от­вет! — Нет от­ве­та.
Темп уве­личи­ва­ет­ся, стре­митель­ность бе­га с каж­дым днем ус­ко­ря­ет­ся. Ес­ли рань­ше она мча­лась, то те­перь она прос­то ле­тит —
вре­мя ста­ло очень спрес­со­ван­ным, быст­рым, стре­митель­ным. Мо­жет быть, ско­рость ин­терне­та зас­тавля­ет нас но­сить­ся.

— Мне ка­жет­ся, что вре­мя ста­ло и бо­лее без­жа­лост­ным. Топ­чет эта пти­ца-трой­ка ко­го ни по­падя.

— Я так не ду­маю. Ес­ли вы вспом­ни­те вре­мена инк­ви­зиции, то на­ше вре­мя по­кажет­ся прос­то рай­ским угол­ком. И да­же то, что про­ис­хо­дит во всем ми­ре при этой жес­то­чай­шей ин­форма­ци­он­ной вой­не, ко­торая про­воци­ру­ет лю­дей на столк­но­вения и смер­ти… Вспом­ни­те вре­мена Крес­то­вых по­ходов. Ме­ня­ет­ся мо­да, ме­ня­ет­ся фор­ма ору­жия, оно ста­новит­ся бо­лее изоб­ре­татель­ным, что­бы унич­то­жать че­лове­ка. Сей­час вой­ны бо­лее изощ­ренные, но и рань­ше вой­ны бы­ли не свет­лее. Вой­на есть вой­на — это ад, смерть, страх, ужас.

— Вы мо­жете для се­бя мно­гое объяс­нить, оп­равдать, а ме­ня, гля­дя на жизнь ны­неш­нюю, не уте­ша­ет, что вой­ны бы­ли и рань­ше.

— Для се­бя оп­равдать вой­ну не­воз­можно, и во­об­ще, вой­ны не оп­равды­ва­ют­ся. Как ви­дите, ни­чего не ме­ня­ет­ся. Вро­де бы че­ловек дол­жен был по­лучить раз и нав­сегда урок, ан нет. Ве­ликая Оте­чест­вен­ная вой­на уже ни­чему не учит, и Нюрн­берг­ский про­цесс ни­чему не на­учил че­лове­чест­во. Вот что страш­но. Ока­зыва­ет­ся, уро­ки не за­учи­ва­ют­ся и ошиб­ки ни­чему не учат.
И как ак­тер, я на­чинаю по­нимать, что дол­жен жить для тех, кто ря­дом, для тех, кто лю­бит мои ра­боты. Я обя­зан тем, кто при­шел в те­атр, дать на­деж­ду. Вре­мя су­ровое, хо­тя оно ни­ког­да не бы­ло бла­гост­ным. Во все вре­мена в Рос­сии бы­ло мно­го ис­пы­таний. Зри­телю нуж­но дать на­деж­ду, по­гово­рить с ним о том, нас­коль­ко воз­мо­жен свет в кон­це тон­не­ля. Есть оп­ти­мис­тичное ис­кусс­тво, а есть пес­си­мис­тичное. Это два по­люса, ко­торые всег­да друг на дру­га ре­аги­рова­ли, ко­торые бы­ли, есть и бу­дут. Все за­висит от то­го, ка­кую сто­рону вы вы­бира­ете.

 

leo_8970

 

— Вы оп­ти­мист?

— Да, оп­ти­мист. В этом жизнь.

— А как вы вы­дер­жа­ли на­пад­ки на фильм «Вы­соц­кий. Спа­сибо, что жи­вой»? Кар­ти­на выз­ва­ла боль­шой ре­зонанс и дос­та­точ­ное ко­личест­во не­гатив­ных от­зы­вов.

— Это не­гатив за­вист­ни­ков и лю­дей, ко­торые хо­тели, что­бы ни­чего не по­лучи­лось.

— А вы счи­та­ете, что фильм по­лучил­ся?

— По­лучил­ся. При­том по­лучи­лись 4 се­рии, ко­торые выш­ли на те­леви­дении, — это бы­ла пол­ная вер­сия, че­тыре ча­са нас­то­ящей жиз­ни. Кар­ти­ну в ки­ноте­ат­рах очень силь­но уре­зали, по­тому как су­щест­ву­ет оп­ре­делен­ный фор­мат для ки­ноте­ат­ров. А вот «Вы­соц­кий. Че­тыре ча­са нас­то­ящей жиз­ни» — это мощ­ный про­рыв во всем: в тех­но­логи­ях, в са­мой дра­ме. Драм ведь в ки­но во­об­ще не по­казы­вали. Это де­ла­ют аме­рикан­цы, а у нас, ес­ли вы за­мети­ли, в ки­ноте­ат­рах толь­ко разв­ле­чения, что-ни­будь эк­ше­новое та­кое, по­добие блок­басте­ра, атт­рак­ци­она. Серьез­ное ки­но у нас не идет. «Спа­сибо, что жи­вой» — это дра­ма, ко­торая расс­ка­зыва­ет о ле­ген­де.

— Ни­кита Вла­дими­рович (сын Вы­соц­ко­го) мне объяс­нял так: «Вы­соц­кий был не кай­фо­лов в сов­ре­мен­ном по­нима­нии. На нар­ко­тики его «по­сади­ли» ме­дики».

— Его ле­чили, это так, но фильм же не об этом. Тут прос­то взят 1979 год, один из са­мых страш­ных пе­ри­одов жиз­ни, ког­да раз­ви­лась боль­шая за­виси­мость и бы­ла кли­ничес­кая смерть. Речь идет о том, ес­ли вы вни­матель­но пос­мотре­ли кар­ти­ну, что че­ловек по­луча­ет вдох­но­вение пос­ле смер­ти, к не­му возв­ра­ща­ет­ся та са­мая му­за, ведь он пол­го­да ни­чего не пи­сал. Он за­гоня­ет се­бя до кон­ца, что­бы прос­тить­ся с этим ми­ром. Та­кое ощу­щение, что он идет на из­нос, но уме­рев и воск­рес­нув, сно­ва пи­шет сти­хи.

— Мой чер­ный че­ловек в кос­тю­ме се­ром…

— Да, это то, что рож­да­ет­ся сра­зу пос­ле смер­ти, это воск­ре­шение по­эта. И та са­мая мо­лит­ва, ко­торую он про­из­но­сит: «Гос­по­ди, пусть им всем бу­дет хо­рошо», и есть ос­новная мысль кар­ти­ны. Но пос­коль­ку об­щест­во во мно­гом ис­порче­но жел­тизной по­валь­ной, они восп­ри­нима­ют толь­ко од­но. Они не ви­дят, что им по­казы­ва­ют, а вы­бира­ют грязь и счи­та­ют, что имен­но это дос­той­но вни­мания, не за­мечая то­го, что грязь лишь для то­го, что­бы быть прав­ди­выми. Ведь что­бы по­казать од­ну сто­рону, ты дол­жен спус­тить­ся и по­казать дру­гую, ина­че это бу­дет пас­то­раль, бы­лина, сказ­ка. Нуж­но по­казать и гре­хов­ную сос­тавля­ющую, что­бы конт­раст меж­ду све­том и ть­мою был оче­вид­ный. Да, есть у Вы­соц­ко­го тем­ные сто­роны, и у Есе­нина то­же они бы­ли. Но глав­ное — свет внут­ри. И имен­но с ним мы за­пом­ни­ли этих лю­дей. Они нас ос­ве­тили сво­им пот­ря­са­ющим та­лан­том. А Вы­соц­кий — это пес­ни, это лич­ность, его по­эти­чес­кий дар, его неп­ри­мири­мость. По­тому что да­же с этой бо­лезнью (а нар­ко­манию я, иг­рая, восп­ри­нимал как бо­лезнь) он бо­рол­ся и при этом ос­та­вал­ся лич­ностью, при­чем нас­то­ящим ге­ро­ем, ко­торый го­тов был жерт­во­вать со­бою ра­ди дру­гих, ко­торый го­тов был ид­ти на­пере­кор и вес­ти се­бя с той са­мой властью на «ты». По си­ле ха­рак­те­ра Вы­соц­кий в каж­дом кад­ре ге­рой, он со­вер­ша­ет пос­тупки.
И фи­нал — это пос­ту­пок: ска­зать «чер­но­му че­лове­ку в кос­тю­ме се­ром» «нет» — не каж­до­му да­но. Спро­сите се­бя, а вы бы так мог­ли? Я ду­маю, что те, кто го­ворит ка­кие-то га­дос­ти, прос­то в ко­лен­ках сла­бые, дро­жащие, что­бы вот так, как Вы­соц­кий, дать от­вет.

— Сер­гей Ви­тальевич, вы не ме­нее силь­ный че­ловек. Неп­ри­ят­ный воп­рос: вы на­вер­ня­ка зна­ете о шут­ках в сто­рону мно­го­об­ра­зия ва­ших об­ра­зов. Вро­де то­го, что «Без­ру­ков — на­ше все…», «Я боль­ше все­го бо­юсь, что пос­ле смер­ти ме­ня сыг­ра­ет Без­ру­ков (буд­то бы сло­ва Гаф­та)». Как вы к это­му от­но­ситесь? Вас это не оби­жа­ет?

— Нет, ме­ня это не оби­жа­ет. Я это­го прос­то не за­мечаю. А Ва­лен­тин Иоси­фович Гафт не го­ворил та­ких слов. Ког­да че­ловек его уров­ня, его да­рова­ния пе­редо мной из­ви­ня­ет­ся: «Се­режа, ты зна­ешь, как я те­бя люб­лю. Я не со­чинял всех этих га­дос­тей, по­верь мне» — ка­ково мне? «Я вам ве­рю, я не об­ра­щаю на это ни­како­го вни­мания», — от­ве­тил я тог­да.
Вот ви­дите, что тво­рят эти злые лю­ди: подс­тав­ля­ют та­кого пот­ря­са­юще­го че­лове­ка, ак­те­ра, лич­ность. Это те са­мые «жел­тые чер­ти», на­зовем их так, ко­торые пы­та­ют­ся ка­ким-то об­ра­зом са­мо­ут­верж­дать­ся за счет дру­гих. Это бы­ло во все вре­мена, по­тому я не об­ра­щаю вни­мания. Это да­ет мне оп­ре­делен­ную энер­гию не расс­лаб­лять­ся, а быть пос­то­ян­но в фор­ме.

— Сей­час вы еще и ху­дожест­вен­ный ру­ково­дитель Мос­ковс­ко­го Гу­берн­ско­го те­ат­ра. Ес­ли бы вас приг­ла­сили по­ехать с гаст­ро­лями в Ук­ра­ину, сог­ла­сились бы?

— Я не знаю. Да­вай­те пос­мотрим, что про­изой­дет в бу­дущем. На­де­юсь, все бу­дет хо­рошо. Прой­дут вой­ны, прой­дет аг­рессия че­лове­чес­кая. Очень бы хо­телось.
Ду­маю, что все это несп­рос­та, так на­до бы­ло. Лю­ди несп­рос­та выш­ли на Май­дан. Эта си­ту­ация — пре­дос­те­реже­ние и для дру­гих стран. Осо­бен­но обид­но, ког­да ты ви­дишь, что это сде­лано бла­года­ря за­пад­ным тех­но­логи­ям, прос­то про­вока­ция в уго­ду ин­те­ресам не на­ци­ональ­ным, а чьим-то дру­гим. В этом вся чер­ви­вость про­ис­хо­дяще­го.
Я за то, что­бы каж­дый че­ловек нес свою куль­ту­ру, вла­дел на­ци­ональ­ным язы­ком. Имен­но та­ким об­ра­зом мы мо­жем сох­ра­нить­ся как лю­ди, как на­роды. Но ког­да все это про­воци­ру­ет­ся и де­ла­ет­ся в уго­ду то­му, что­бы соз­дать не­кую би­омас­су при от­сутс­твии сво­их кор­ней, сво­ей куль­ту­ры, — вот уж нет! Об­ра­тите вни­мание, от Аме­рики идет ощу­щение этой би­омас­сы: оде­ва­ем­ся в од­ну одеж­ду, смот­рим од­ни филь­мы, жу­ем од­но и то же, а это очень удоб­но, как мне ка­жет­ся, для то­го, что­бы вес­ти биз­нес. Ни­чего лич­но­го, толь­ко биз­нес. Вот что я, гля­дя на все про­ис­хо­дящее, с го­речью осоз­наю. Мно­гие это­го не ви­дят, а это на­зыва­ет­ся прос­то «ис­поль­зо­вать» пат­ри­оти­чес­кие чувс­тва в сво­их ин­те­ресах. Доб­рое на­чина­ние ис­поль­зу­ют в сво­их ин­те­ресах.
Са­мос­тий­ность — обя­затель­но, род­ной язык — обя­затель­но! Ведь в СССР это все бы­ло: вы­деля­лись боль­шие день­ги в со­юз­ные рес­публи­ки. Рижс­кая ки­нос­ту­дия су­щест­во­вала, ки­нос­ту­дия Дов­женко су­щест­во­вала, Одесс­кая бы­ла, и «Бе­ларусь­фильм» был, и «Ка­зах­фильм», и «Уз­бекфильм», и «Гру­зия-фильм» был. Раз­ви­валась куль­ту­ра всех на­родов 15 рес­пуб­лик. В каж­дой рес­публи­ке бы­ли свои на­ци­ональ­ные те­ат­ры, свой язык. А сей­час При­бал­ти­ка, к ве­лико­му со­жале­нию, го­ворить про на­ци­ональ­ное ки­но не мо­жет. Сни­ма­ет ли Рижс­кая ки­нос­ту­дия свои филь­мы? Да нет, все за­пад­ное, для ев­ро­ин­тегра­ции. Вот оче­вид­ность то­го, что, гос­по­да, хра­ните свою са­мос­тий­ность, но будь­те тог­да са­мос­тий­ны­ми! И ни к ко­му — ни к Ев­ро­пе, нику­да даль­ше, са­ми с со­бою.

К списку интервью


=