Сергей Безруков – джентльмен удачи

Мария Безрук, Трибуна, 14.01.2013

Ссылка на источник

Артист театра и кино, а с недавнего времени и продюсер Сергей Безруков, безусловно, входит в тройку лучших актеров своего поколения. Переиграв целую плеяду выдающихся личностей от Пушкина и Есенина до Высоцкого и Иешуа Га-Ноцри, Безруков не перестает поражать зрителей своей многогранностью и честным отношением к работе. В дни новогодних каникул на экраны страны вышла комедия «Джентльмены, удачи!», где Сергей исполнил сразу две роли. Накануне премьеры актер поделился с читателями «Трибуны» секретами работы над ролью, а также своим отношением к ремейкам и многим другим.

– За 40 лет, разделяющие две картины – «Джентльмены удачи» Александра Серого и продюсерским проектом Тимура Бекмамбетова «Джентльмены, удачи!», аудитория серьезно мутировала. Как, на ваш взгляд, качественно изменился зритель и какими средствами сегодня должен располагать кинематографист, для того чтобы его завоевать?

– Да, вы правы, у нас огромное количество мутантов сегодня. Это абсолютно точное сравнение. Мы очень сильно изменились, к великому сожалению. Мы не воспринимаем добрые слова. Такие понятия, как доброта и любовь, практически стерлись из нашей памяти, как файлы из компьютера. Люди стали злыми и агрессивными, что ужасно обидно, ведь это наша страна, мы в ней живем и никуда уезжать не собираемся. И наши попытки что-то сделать – это кино-антидоты. Мы со слезами на глазах впрыскиваем вакцину добра, как бы говоря: «Пожалуйста, не забывайте, мы вас очень просим, говорите о добре под Новый год. Пусть хотя бы раз в году у вас в жизни будет хорошая история». Мы вводим этот антидот – и он действует какое-то время.

– Знаю, как вы избирательно подходите к материалу. Что заставило вас принять предложение «Базелевса»? Ведь ремейк в России – это всегда колоссальный риск.

– Скажу честно, для меня это было сложное решение, особенно после первой реакции на продолжение «Иронии судьбы», где я сыграл жениха Нади – Ираклия. Я и на эту роль согласился лишь потому, что мне был предложен новый персонаж – я не Ипполит XXI века и не его сын. Ираклий – абсолютно новый современный герой. И для меня это было неким внутренним оправданием. Несмотря на жесткую критику, которая сыпалась на авторов фильма, кассовые сборы были сногсшибательными. Основная идея призвать в кинозал «и стар и млад» была блестяще реализована. Понятно, что зрители старшего и среднего возраста, которые знают наизусть фильм Эльдара Рязанова, отнеслись тогда к ленте немного скептически, потому что это не совсем то, что мы когда-то видели. Но молодежь, которая в большинстве своем не видела старый фильм, посмотрела его после того, как увидела современную версию. И вот это, наверное, та самая основная задача, которая стоит перед создателями любого ремейка – привлечь внимание нового поколения к старому доброму кино. Это миссия, которую мы можем выполнить. Но, если ты берешься за ремейк, ты должен спросить у самого себя, способен ты на это или нет. Хватит ли у тебя таланта, такта и юмора это сделать. Понимая, что все изначально будут нацелены против. Все будут относиться к тебе негативно априори. Так было и с «Джентльменами». В самом начале пути продюсеры запустили в Интернет ролик, где человек в гриме делал маленькую пародию на персонаж Евгения Леонова. Сразу посыпался шквал негативных откликов – пасть порвать, моргалы выколоть тем, кто на это осмелился. И если бы в этот момент я почувствовал, что слаб в коленках, и у меня не хватит чувства юмора и характера, чтобы бороться с продюсерами, что-то придумать, фантазировать вместе с режиссером, делать что-то новое, а не повторять то, что уже было придумано, – я бы ни за что на свете за это не взялся. Поэтому каждый, кто в будущем захочет снимать ремейки, должен подумать, хватит ли ему смелости, зная, как тебя будут за это распинать. Но, если ты чувствуешь, что справишься, – стиснув зубы, собрав все свои силы – разбуди фантазию, привлеки юмор, при этом сохраняй легкость, потому что комедия без легкости невозможна. И все получится.

– Я знаю, что вы всегда много работаете с материалом на уровне сценария и придумываете много интересных вещей. Как в «Иронии судьбы. Продолжение» вы придумали образ «человек-антенна», который запомнился зрителям больше всего. Какие находки принадлежат вам в фильме «Джентльмены, удачи!»?

– Артист всегда должен заботиться о том, чтобы сделать проект лучше. Если я могу помочь со сценарием и что-то придумать интересное – всегда с удовольствием это делаю. Гоша изначально придумал, что его герой будет сипеть, как герой Георгия Вицына. Но мы с режиссером Сашей Барановым отговорили его от этой идеи, потому что нельзя было повторять прежних персонажей, чтобы не получилось пародии. И тогда я придумал, что Гошин Шатун будет заикаться. Тогда родилась сцена с прямым эфиром. В фильме «Джентльмены удачи» Трошкин привозит Хмырю письмо от родных. Герой Вицына уходит его читать, и мы не знаем, какова его первоначальная реакция – мы видим уже постфактум, как он переживает. Мы же сделали очень современный вариант, невероятно характерный для сегодняшнего дня, когда главное – что происходит здесь и сейчас. Трошкин договаривается на телевидении о том, что семью Шатуна пригласят на прямой эфир в программу и позвонят ему на мобильный телефон во время передачи, чтобы пропавший отец мог пообщаться со своими родными. В итоге герой Куценко от волнения так сильно начинает заикаться, что не может вымолвить ни слова. Гоша замечательно это сыграл. И эта сцена получилась одной из самых сильных и драматичных в картине.

– Меня как зрителя поражает ваше удивительное умение сохранять доброжелательный и оптимистичный взгляд на мир, который ощущается в каждой вашей роли. Каким образом вам удается его сохранять в наше непростое время?

– Этого в первую очередь требует моя профессия. Если ты приходишь на съемочную площадку и тебе плохо, и ты страдаешь, тебе все не нравится, и партнерам тоже, и у монитора никто не смеется – это катастрофа. Особенно, если ты работаешь в жанре комедии. А если люди у монитора зажимают рот ладошкой, чтобы не навредить звуковикам – тогда возможно что-то и получится. Но для этого каждый из актеров должен источать этот позитив и эту радость. И нужно честно спрашивать себя, способен ли ты на это. Некоторые относятся к этому легко – ну да, не получилось кино, но на первом уик-энде мы все соберем. Как же так?! Кинематографист должен в первую очередь обладать чувством ответственности. В этом смысле режиссерам, которые делают авторское кино, проще – они занимаются искусством и коль скоро становятся на эту территорию – делают это достойно. А попробуйте сделать достойным коммерческое кино, которое пойдет в кинотеатрах. Мы же находимся в сфере развлечений и «Искупление» Прошкина здесь смотреть никто не будет. «Рассказы» Михаила Сегала, возможно, будут. Потрясающий фильм. Умный, хорошая история, зал смеялся – замечательно! Но все равно это не совсем то развлечение, к которому привык массовый зритель. Для того чтобы сделать фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой», тоже нужно иметь смелость. И кто бы что ни говорил – я в обиду это кино не дам. Потому что пригласить зрителя в кинотеатр на драму сейчас практически невозможно. А я знаю, как люди приходили на эту картину с ведрами попкорна и с этими же ведрами уходили обратно, потому что это не сочетаемо – попкорн и Высоцкий. Никак! Таким людям нужно ставить памятники – я говорю про создателей, ни коим образом не про себя, я просто артист один из многих, которые совестливо относятся к проблеме. Я не могу отвечать за глобальный результат, но я отвечаю за свою работу. И если берусь за материал, то стараюсь работать с ним так, чтобы потом мне самому не было за него стыдно.

– Вы наверняка помните свои детские впечатления от картины. Что было тогда для вас самым ярким и что вы внутренне оттуда взяли с собой в работу над современными «Джентльменами»?

– Для меня самым сильным впечатлением о старых «Джентльменах» была музыка. Музыка в кино – это всегда лотерея. Если зритель напевает мелодию из фильма – это успех. Для нашего фильма Женя Любич написала замечательную песню «Метелица». Мне она очень нравится. Но музыка Гладкова… Я очень часто напевал ее на съемочной площадке. Конечно, она бы не подошла к этим «Джентльменам» – слишком уж разные картины. Но вот эта грусть-тоска, пронизывающая ту самую музыку из старого фильма, она каким-то необыкновенным образом мне помогала. Я помню самое сильное детское впечатление – финал, когда Василий Алибабаевич кричит: «Здаемсу!», Косой: «О, обрили уже», Леонов без парика бежит к ним, улыбается, зовет, а они убегают от него. И звучит эта музыка! Я плакал. Это были слезы восторга от музыки, от истории. И это трепетное ощущение я сохранил на всю жизнь. Поэтому наши «Джентльмены» для меня в первую очередь – это память. Память о великих артистах, которых невозможно не то что переиграть – к ним даже приблизиться не реально. И мы относимся к ним и к той картине исключительно коленопреклоненно, с почтением. Потому у нас в названии и стоит запятая между словами, как бы подчеркивая, что это другое кино. Все, чего я хочу, – это чтобы благодаря нашему фильму молодое поколение обратило внимание на старый любимый нами фильм «Джентльмены удачи», в котором играли гениальные советские актеры. И, посмотрев наше кино в кинотеатре, – молодой зритель захотел бы увидеть первоисточник. И если это случится – я буду счастлив.

К списку интервью


=