Сергей Безруков: «Критикам нравится, только когда в фильме всё плохо»

Сергей Грачёв, Аргументы и Факты, 2.05.2012

Ссылка на источник

Накануне 9 Мая в прокат вышла драма «Матч» — история о легендарном Матче смерти, сыгранном киевскими футболистами с немецкой командой в оккупированном Киеве в 1942 году

Всего тогда было сыграно 10 матчей, и во всех киевляне одержали победу, за что впоследствии были расстреляны. В картине, снятой по мотивам этих событий, главную роль сыграл Сергей Безруков, который недавно наконец признался, что это именно он исполнил главную роль в фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой».

Чувство обиды

«АиФ»: — Сергей, создатели ленты определили её как «патриотический экшн». Вам не кажется, что слово «патриотизм» за последние годы несколько девальвировалось?

С.Б.: — Согласен! Оно не просто девальвировалось, а обрело уже чуть ли не ругательный характер. Почему это произошло — ответить сложно. Люди сегодня не доверяют власти, и, соответственно, когда власть начинает что-то говорить о патриотизме, само слово «патриот» вызывает отторжение. Но когда слово «патриотизм» звучит в контексте разговора о Великой Отечественной войне, оно обретает своё первоначальное значение. Великая победа — это, может быть, то единственное, что сейчас нас хоть как-то всех объединяет.

«АиФ»: — А что вообще значит — быть сегодня патриотом? Скинхеды, националисты, анархисты — все они прикрываются патриотиче­скими лозунгами…

С.Б.: — Рассуждая о том, что значит быть патриотом, приходится постоянно помнить: всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. Это и сформулировать-то сложно. Вроде бы ты чувствуешь, понимаешь — а максимально точно не выразишь. Наверное, быть патриотом — значит не оставаться равнодушным к происходящему вокруг, чувствовать себя частью целого — не народа конкретной национальности, а простран­ства, территории.

«АиФ»: — В эпоху Совет­ского Союза у народа была масса поводов для гордо­сти — страна действительно была великой. А сегодня россиянам есть чем гордиться, кроме того что у нас запасы нефти и газа?

С.Б.: — Ну нефть и газ — это вообще не повод для гордости. Сегодня они есть, а завтра кончились… Увы, сегодня гордиться страной в целом не приходится. Остаётся гордиться конкретными людьми. Есть хорошие, талант­ливые музыканты, учёные, спортсмены… Есть просто хорошие, порядочные люди, в конце концов. Да, не получается гордиться нашими сборными, но можно гордиться отдельными спортсменами. Когда хоккеист Павел Дацюк, пусть и выступающий за американский «Детройт», забивает все решающие шайбы, я испытываю чувство гордости. Когда наблюдаешь, как развернулся в Голливуде Бек­мамбетов, тоже гордишься! Правда, к этому примешивается чувство обиды. Обидно, что они реализуют себя там, на Западе.

Имейте совесть!

«АиФ»: — Советская система ценностей в 90-е годы оказалась похоронена вместе с Союзом, западная система координат — вроде бы не совсем то, что нам нужно, а своя, новая, ещё не сформировалась. Почему этот вакуум никак не заполнится?

С.Б.: — Мне как раз кажется, что этот вакуум заполнила западная форма. Потребительское отношение ко всему и вся, погоня за наживой, попрание всех моральных ценностей — всё это стало нормой нашей жизни. Мы всё время опасаемся какой-то угрозы извне, нервно реагируем на американскую систему ПРО, боимся, что нас кто-то может разрушить, и не понимаем, что разложение, разрушение происходит внутри страны. Мы сами это делаем! Но надо помнить: рыба гниёт с головы. Кроме того, за последние полгода ситуация в стране всё-таки изменилась. А значит, есть надежда, что какие-то изменения начнутся. Хотелось бы, чтобы они были положительными. Власть больше не может продолжать разбрасываться обещаниями и ничего при этом не делать. Нужны поступки — только так можно вернуть утра­ченный авторитет. Слишком много красивых слов было сказано за последние годы. Но слова эти оказались преимущественно пустыми.

Мне как актёру непонятно какое-то формальное отношение власти к театру и кино. Эти сферы искусства ведь не просто развлечение, а мощнейший идеологический инструмент. Нельзя позволять просто так выпускать его из рук. Но у нас вечно происходит кидание в крайности: либо цензура страшная, либо абсолютная свобода действий. Как бы нам золотую середину-то найти…

«АиФ»: — То есть вы за то, чтобы в кино была цензура?

С.Б.: - Конечно! Нужна чёткая политика кинопроизводства, понимание, для кого, зачем, о чём и как снимается то или иное кино. А у нас в этой индустрии сейчас полный разброд и шатания. Почему у нас нет до сих пор электронного учёта билетов? Почему кинотеатры забирают 50% выручки от проката фильма, без учёта того, отечественный это фильм или зарубежный? Пожалуйста, берите половину с голливудских картин. Но зачем своих-то обирать?! Ведь бюджеты отечественных фильмов и американских просто несопоставимы! Я понимаю, что кинотеатры у нас частные, и разговаривать с ними сложно, но власть должна донести до них простую мысль: «Ребята, вы зарабатываете деньги на наших гражданах, в своей стране и при этом поддер­живаете западного производителя. Будьте не только бизнесменами, но и гражданами своей страны». Боюсь, конечно, простыми разговорами и внушениями этот вопрос не решить. Нужны работающие законы.

«АиФ»: — Вы говорите, кино — это идеология. Но разве задача режиссёра не в том, чтобы отражать время, заставлять зрителя думать?

С.Б.: — И это, безусловно, тоже! Но вместе с тем кино должно давать зрителю надежду, показывать варианты решения той или иной проблемы. Посмотрите, какое количество фильмов сегодня несёт депрессию, безнадёжность… И именно такие картины чаще всего побеждают на международных фестивалях. Тем, кто сидит в жюри, неинтересно смотреть про то, что у нас есть нормальные люди… Я не говорю сейчас о том, что нужно снимать, условно говоря, «Кубанских казаков», выдавая это за правду жизни. Но если ты обозначаешь проблему на экране, то дай в конце картины хоть какой-то лучик надежды!..

К списку интервью


=