Король рыбак

Альберт Галеев, VOGUE, май 2012 г.

Ссылка на источник

Вхожу в фотопавильон и слышу: «Вор должен сидеть в тюрьме». Сказано хрипато, с рокочущими «р» и завывающими гласными. Он что, прямо здесь и сейчас изображает, как играл Высоцкого? Значит, все-таки он? Стоя посреди студии, c жегловским надрывом Сергей Безруков объясняет съемочной группе VOGUE, как обустроить Россию.

— Люди перестали общаться глаза в глаза, им теперь фейсбук дороже. Интернет — вообще свалка. Одни слухи. А кино возьмите — сплошная чернуха. Что ни фильм, то «все плохо». А людям ведь надо надежду давать.

Вдруг за секунду монолог превращается в исповедь, Жеглова сменяет Есенин: с придыханиями, душевно.

— Чтобы актеру реализоваться, нужен материал… Материал и режиссер. Счастлив тот актер, у которого есть свой режиссер. Допустим, у Балабанова есть артисты, о которых он постоянно думает, заботится о том, чтобы в следующей работе поменять их амплуа. У меня такого режиссера нет. Я бы и в артхаусном кино с удовольствием снялся, только не в чернухе. Но не предлагают. Там такие известные артисты не нужны. У нас ведь как: «Безруков… Все ясно». А видели-то один-два фильма. Чтобы составить впечатление об актере, надо, я считаю, все его фильмы посмотреть. Вот мои поклонницы, которые все видели — кино, спектакли, они знают меня как актера, мой диапазон. Навязываться, проситься «Снимите меня!» как-то унизительно, не буду… А хотелось бы попробовать свои силы.

Безруков садится в шезлонг, глядит по просьбе фотографа в окно — как Аль Пачино в «Крестном отце». Темно-синий костюм-тройка, волосы зачесаны назад, леденящий взгляд. Некоторое время съемка идет в полной тишине. Потом фотограф осторожно спрашивает:

— Сергей, вам комфортно?
— Да, а что такое? — Безруков отвечает, не выходя из образа.
— Ну вы вроде напряжены, нет?
— А… Какая эмоция нужна? Улыбка, задумчивость? Что нужно сделать?

«Актер Сергей Безруков известен всем как шут, лицедей», — писал русский VOGUE ровно десять лет назад, когда снимал Безрукова в первый раз. Тогда ему было два­дцать восемь, он ездил на «Ладе» и признавался в любви к жене-актрисе Ирине. На фотографиях изображал Чарли Чаплина. И точно так же жаловался, что все говорят: «Безруков… А, все понятно». На тот момент он успел сыграть в театре Есенина, Пушкина, Моцарта. На телеэкраны тогда готовилась выйти «Бригада». Она должна была пополнить безруковскую галерею ролью современника, а не классика.

Авторитет Саша Белый прогремел, как Штирлиц в семидесятые. Тут бы Безрукову пойти по пути Роберта Де Ниро или того же Аль Пачино: побыв гангстером и скопив на нем зрительский капитал, начать играть героев своего времени и так перейти в разряд больших драматических артистов. Ведь недаром же режиссер «Бригады» Алексей Сидоров называл Безрукова «лучшим актером поколения».

— В Америке снимают гангстерские саги, люди отмечают роль сыгранную, говорят о том, насколько актер смог перевоплотиться. А у нас «Бригада» вызвала бурю возмущения: зачем такое кино, что мы пропагандируем им. Критики запомнили только мою фирменную улыбку. Это за пятнадцать-то серий, за целую прожитую на экране жизнь!

Безруков после «Бригады» еще раз сыграл Есенина, уже в сериале, потом сам в Петербурге поставил на себя же спектакль по его стихам. Сюртук Пушкина в кино примерил дважды — а также мундиры Василия Сталина и белого генерала Каппеля в «Адмирале». Охотно жонглировал не только реальными образами-памятниками, но и вымышленными. Стал Анискиным двухтысячных в сериале «Участок» про деревенского милиционера. Ипполитом эпохи «Билайна» в продолжении «Иронии судьбы». А в экранизации булгаковского «Мастера и Маргариты» сыграл Иешуа, а Мастера — озвучил.

Итог десятилетия — эпиграмма Валентина Гафта: «Страшно не умереть, страшно, что после смерти тебя сыграет Безруков». По ролям героев прошлого Безруков обошел даже главного специалиста по ретро Леонардо ДиКаприо. «Профессиональный актер, — комментирует кинокритик Андрей Плахов. — Что еще сказать…»

В 2012 году Безрукову — тридцать восемь. Все так же счастливо женат, ездит теперь на черном джипе «мазда»: «Такие не воруют, и на бордюрах парковаться можно. Нет, я не нарушитель злостный, по встречке не езжу. Но как в Москве иначе?! Везде опоздаешь».

Вскоре на экраны выходит драма «Матч», основанная на реальных событиях. Семьдесят лет назад в оккупированном немцами Киеве местное «Динамо» сыграло с нацистами «матч смерти»: после победы наших часть футболистов забрали в концлагеря, а позже расстреляли. Безруков в фильме играет вратаря.

— Вот настоящие герои! Не те, кто кричит «Ура! Да здравствует!», зовет на митинги. А кто жертвует собой, но дает надежду другим. Те люди были личностями, они жили не так, как мы. В коммуналках, во время репрессий, но у них было ощущение одной большой семьи, внутреннее какое-то достоинство личности.

Осенью, к двухсотлетию Бородинской битвы, выйдет «Уланская баллада». Там Безруков — поручик Горжевский. Опять преданья старины?

— Я уже, знаете, вздрагиваю, когда моей игре делают комплимент. Думаю: либо человек иронизирует, либо провоцирует. Поэтому стараюсь не слушать ни положительных, ни отрицательных отзывов. Занимаюсь своей профессией честно. Я ее фанат, я этому учился, педагоги у меня были очень хорошие, поэтому упреки в свой адрес не принимаю. В жизни главное — иметь интерес. У кого-то он может быть мещанский: купить квартиру, машину. У меня азарт к профессии. Иногда я сам считаю, что меня стало много. Снимался год-полгода назад, а выходят фильмы сейчас и друг за другом. При этом я ведь не даю интервью, веду замкнутый образ жизни, не хожу на тусовки. А все равно постоянно на виду.

«Безруков — один из самых мощных наших актеров, — считает режиссер «Матча» Андрей Малюков, известный по хитовому советскому боевику семидесятых «В зоне особого внимания». — А работать с ним — наслаждение! У Сергея мгновенная актерская реакция, он все ловит с полуслова и полувздоха, а это признак большой одаренности. И партнеров он подтягивает. А еще Безруков из тех, кто горит работой. Работая над ролью, он тренировался со знаменитым нашим вратарем Сергеем Овчинниковым по прозвищу Босс и так загорелся! Потом обижался по-настоящему, когда я вместо него ставил в кадр дублера».

Мхатовский шеф Безрукова Олег Табаков так и зовет его «голодным до работы львом». Но вот взять «Высоцкого» — зачем было светиться в эпизоде в одном кадре с главным героем? После этого Безрукова стали звать не только лицедеем, но еще и трюкачом. На фоне всего этого рекламный слоган «Высоцкого» «Два часа настоящей жизни» звучит особенно иронично.
— Моя роль Юры в «Высоцком» просто вырезана из контекста, — безруковскую броню, кажется, ничто не в силах пробить. — Будет сериал из четырех серий, там станет понятно, зачем эта роль вообще нужна была. Там Высоцкий, обращаясь к Юре, коллеге своему, произносит монолог, все объясняющий: «Да плюнь ты на все, загони себя, не думай ни о чем. Просто прыгай, и все. Сходи с ума и прыгай. Не думай, что тебя кто-то там поймает. Меня пару раз не поймали. И что? Летел…»

Стилист меняет аль-пачиновский костюм на темную рубашку а-ля Ив Монтан. Ворот распахнут — теперь Безруков похож на роденовского «Мыслителя». В следующем кадре надевает тренч — и начинает морщить лоб, как Хамфри Богарт в «Мальтийском соколе». Раз уж так, не желает ли для полноты образа сигарету? Ни за что! «Не мой имидж». Еще он не пьет, даже прилечь рядом с моделью в кровать отказывается (тоже «не его»)… Идеальный кандидат на роль Терминатора.
— Да живой я человек! Люблю рыбалку. Хотя не рыбачил уже давно. Но растрачивать себя или гнаться за удовольствиями какими-то — не мое. Чтобы работать дальше, мне надо сохраняться в спокойном состоянии. Потому что я не могу работать спустя рукава. Тебе плохо, ты не спишь ночами, ты сходишь с ума. В какой-то момент возникает совершенно шизофреническое ощущение — кто ты на самом деле? Где ты? У Иры уже есть шутка, когда я по вечерам дома начинаю с ней обсуждать роль: «Пошел завод…»

С таким отношением к жизни ему бы Гамлета играть. Кстати, не хочет ли?
— Боюсь, мой Гамлет будет слишком похож на то, что я уже играл. Точно так же похожи друг на друга все великие, которых я играл: Моцарт, Пушкин, Есенин. Если бы кто-нибудь провел параллель, то понял бы, что это один характер, просто вновь появляющийся спустя столетие. Хочется рассказать нынешнему поколению, что это не обсиженные голубями памятники. Это были живые люди. Пушкин, например, — это же «наше все»! А мало кто знает, что он за последние годы не создал ничего, просто выживал, занимал деньги у государства. Пушкина не любили. Меня эти люди, гении, с детства вдохновляли. У меня, признаюсь, в школе за сочинения иногда даже было «пять/два». «Пять» по литературе, «два» по русскому языку. С запятыми всегда была проблема. Но не с фантазией.

Шут и лицедей, аскет и фанатик, мизантроп, берегущий себя для искусства, и культуртрегер.
— Сергей, ну давайте все же, хоть напоследок, о вас. Вот что вы сегодня делали, как провели день?
— Проснулся в десять. Накануне играл спектакль. Днем поработал с пресс-секретарем: опровергали слухи обо мне на моем сайте. А то сейчас часто пишут, что я нездоров. На такие слухи приходится реагировать, а то близкие, родные звонят, беспокоятся. Вечером сажусь в поезд, уезжаю на гастроли по России. Летом — съемки, спектакли, съемки. Остановиться — это значит перестать жить. Если нет кино, у меня есть театр. Если нет театра — есть радио. Я, кстати, кажется, уже на поезд почти опоздал.

Пока Безруков надевает черную куртку-пиджак с мохнатым рысьим воротником, спрашиваю, куда едет. Уфа, Омск. Чем займется в пути? На поезде в Омск — трое суток. Может, хочет выспаться?

— Пикуля почитаю.

После Пикуля у меня к нему только один вопрос: все-таки в Высоцком он или не он?

— Ну, правда, не могу комментировать. Табу.

Мы прощаемся. Безруков как будто ждет чего-то. Я демонстративно выключаю диктофон. И он начинает откровенничать.

К списку статей


=