Дьячок – суперзвезда

Кристина Москаленко, «Англия», 17.06.2011

Когда я узнала про то, что Виталий и Сергей Без­руковы привозят в Лон­дон «Страсти по Емелья­ну», я, введен­ная в заб­луждение названием, ожидала уви­деть на сцене Емельяна Пугачева в тисках исторических страстей. Пор­тить свежесть вос­прия­тия чте­нием рецензий я не ре­шилась, и поэтому на спектакль пришла совсем непод­готовленной, за­нырнув из лондон­ской жизни в Logan Hall, готовая наслаждаться страстями вокруг красавца Сергея Безрукова.

Но «Страсти по Емельяну» оказались хохмодрамой по ранним произведениям Чехова «Хирургия», «Ведь­ма» и «Канитель» в интерпретации Виталия Безрукова, разделившей зал на два лагеря. Первый – натуры, страстями увлекающиеся, второй – более холодные и умоз­рительные ценители прекрасного.
«Страсти по Емельяну» построены на классическом любовном треу­голь­нике: 1) ангельского вида Сер­гей Безруков в роли дьячка Емель­я­на, не лишенного мужской привлекательности (голый торс и «не «Ого!», а «ключ от церкви» в кармане рясы); 2) Екатерина Клочкова в роли греш­ной жены-изменницы Лю­баши, которую считают ведьмой, и 3) Андрей Ильин в роли выпивохи и гуляки ба­рина Петра Петро­ви­ча. Любаша выш­ла за Емельяна, от­давшись пе­ред тем барину Петру Петровичу, так как тот обещал же­ниться, но не женился, и ничего ей потом не оста­валось, как идти за пер­вого попав­ше­гося. Емельян же­нился на Любаше, так как за ней давали место дьячка в сельской церк­ви, а еще потому что она красива, а на остальное он готов зак­рыть глаза. Соблазнитель Петр Пет­рович появляется в ее жизни снова – в день свадьбы, и готов по­живить­ся чужой женой, которая, кстати, снова не прочь развлечься.

История исключительно житейская. «Какие уж тут высокие чувст­ва?» – спросит сегодняшний зритель. Но как ни интерпретируй, ес­ли уж берешься за Чехова – Чехо­ва с его неоднозначностью и получаешь. Заг­воздка в том, что и Еме­льян, и Петр Любашу любят. И че­рез этот конф­ликт человеческих душ, одной низкой, но стремящейся к свету, и другой, высокой, режиссер Виталий Без­руков смело вводит в спектакль сце­ны такого масштаба, что зрители то смеются, то называют это богохульством.

Вот, к примеру, простая соседка-богохульница, старуха Федосья в ис­полнении Альбины Тихановой, вроде и хочет хорошее дело сделать: заказать молитвы за упокой и за здравие, но в пьяном угаре уже и не пом­нит, кто в каком списке быть должен. Или пьяный барин, который шутит, что скелет в кабинете врача есть святые мощи. Или даже Люба­ша, обнару­жив­шая, что беременна, не скры­ваясь, сетует му­жу Емелья­ну: «Что радуешься? Может, не твой!»

И пока люди погрязли в смешных и грустных проблемах, дьячок Еме­ль­ян в исполнении Сергея Безру­ко­ва знает очищающее и всеохватываю­щее решение – молитва! На про­тяжении всего спектакля момент истины обозначается молитвенным пением Сергея Безрукова. То в ря­се, то без рясы.

И вот страстная половина зала жи­­во реагирует на такую упрощен­ную для восприятия версию молит­вы: и кажется, сейчас публика, как в американской церкви, подпрыгнет, вскинет руки к небу и запоет веселые мотивы о любви, спасении и всепро­ще­нии. А потом уже наконец Лю­ба-­ша выберет себе любовника – ба­рина или Емельяна, – и нас­тупит прочный и ясный хеппи-энд, увенчанный бу­дущим ребенком, неважно чьим.
В то же самое время рассудительная половина зала весьма скептически относится к монастырям, псалты­рям, молитвам и прочим эмб­лемам «Святой Руси». Послед­ние, как изве­ст­но, могут отсылать зрителя к Есе­нину и Блоку, а могут и к унылому русскому шансону – смотря в каком контексте о них поется. В «Страстях по Емельяну» этот контекст состав­ляют ретроостроты навроде «Что-то у меня внутри нехорошо. – Да что же у тебя внутри может быть хорошего?» Так что скорее шансон.

Впрочем, потому пьеса и названа хохмодрамой, что она балансирует между трагедией и фарсом, духовным и пошлым. И Сергей Безруков, игравший как Есенина, так и банди­та Сашу Белова в «Бригаде», та­лант­­ли­во исполняет роль трагического и од­новременно жалкого дьячка Еме­лья­на. Личность которого, кстати, по масштабу оказывается не меньше личности Пугачева, которого я ожидала увидеть героем. Смерть дьячка – по Чехову ли, или не по Чехову – напоминает нам, что всепрощение, благородство и лю­бовь существуют независимо от знания и соблюдения церковных об­рядов, уровня образования и положения в обществе. И что простые люди тоже способны на ве­ликие чувства, просто не всегда мо­гут их выразить.

К списку статей


=