Лев Шиф, Русский Монреаль, 10.06.2004
В Монреале прошел спектакль «Ведьма» с участием популярного молодого российского актера Сергея Безрукова. Безруков — покоритель телеэкрана и герой газетных репортажей. Он еще и самый настоящий герой нашего времени
… к тому же - собирается сыграть Печорина. Оказалось, что у Безрукова есть монреальские связи: в частности, он хорошо знаком с фотографом Хайди Холлинджер (она делала ему портфолио). Мы беседуем с Сергеем Безруковым и его партнером по спектаклю Андреем Ильиным. Лев Шиф: Андрей, вам выпала такая суматошная поездка!
Андрей Ильин: Ну что вы! Для меня это — отдых. Каждый день сплошного отдыха, несмотря на спектакли.
Л. Ш. : Почему?
А. И. : Потому что Москва — это сплошная гонка с препятствиями, где все расписано на 2-3 недели вперед. А здесь мы имеем возможность выспаться, съездить на экскурсию, посмотреть Ниагару, осмотреться по сторонам, взглянуть на самого себя… Это отдых.
Л. Ш. : Часто ли выпадают такие «окна»?
А. И. : Их вообще нет. Лично у меня отпуска уже не будет. Мое лето закончилось.
Л. Ш. : Но в театре же есть отпуск?
А. И. : Конечно. Во МХАТе, где я имею счастье служить, отпуск 2,5 месяца. Но недаром говорят: «Лето для актера — самая основная работа». К сожалению, последние 5 лет я не отдыхаю.
Л. Ш. : А как вы предпочитаете отдыхать?
А. И. : На даче у себя на Волге, в двухстах километрах от Москвы. Это потрясающее место, рядом старинные города Кашин, Калязин. Домик, банька, рыбалка, охота (правда, я не охочусь), грибы и все прочее — для меня это самый замечательный отдых.
Л. Ш. : Вы разноплановый актер. Любите костюмированные роли. Но нашей канадской публике вы известны прежде всего как «муж Каменской». Как говорится, ярлык. Такой же ярлык у вас и в России?
А. И. : Да. Этой осенью выйдет картина, в которой я сыграл советского разведчика, известного под псевдонимом Жан Жильбе. Во время войны действовала разведорганизация под названием «Красная капелла». Жильбе — ее руководитель. Мы закончили съемки, сейчас заканчиваем озвучивание. Картина из 16 серий появится осенью. Возможно, ее посмотрят и канадские зрители. Надеюсь, что этот сериал снимет с меня клише «мужа Каменской».
Л. Ш. : Роль в сериале «Каменская» для вас проходная?
А. И. : Нет, в каком-то смысле она оказалась этапной. Благодаря этой роли на меня свалилась популярность. Помимо «Каменской», я снимался минимум в 30 фильмах, у известных режиссеров, с известными артистами. Были среди них нашумевшие фильмы. Но такая актерская судьба: популярность приходит там, где ее не ждешь. Важно сохранить эту популярность, сделать так, чтобы она переросла в устоявшуюся славу. Хороший актер отличается стабильностью, может выдержать испытание славой. А ведь бывает так: человек появился, прогремел, а потом исчез неизвестно куда.
Л. Ш. : Некоторые актеры спиваются от славы…
А. И. : Пьют, наверное, не от славы, а от невостребованности.
Л. Ш. : Но есть и обратная сторона! Каждый хочет выпить со знаменитым артистом.
А. И. : Вот это плохо. Надо выливать мимо, за воротник. Надо уметь тактично отказать. Тем более что всегда есть колоссальный сдерживающий фактор: либо спектакль, либо машина. У меня святое правило: перед спектаклем никогда не злоупотреблять. Я вообще человек мало пьющий, только иногда снимаю стресс после спектакля 40 граммами виски. С людьми, злоупотребляющими спиртным, я стараюсь не работать, благо сейчас есть возможность выбирать.
Л. Ш. : А поклонники, поклонницы не донимают?
А. И. : Нет. Я раздаю автографы, сажусь в машину, еду домой. Мой дом — моя крепость.
Л. Ш. : Вы выглядите спокойным, рассудительным. У вас не должно быть безумных поклонниц на пути.
А. И. : А это от меня не зависит. Одна звонила мне, когда я жил в общежитии, и часами изводила меня разговорами. Телефонная террористка! Я мог положить трубку, пойти попить чаю, вернуться через 15 минут, — а она продолжала говорить. Так продолжалось с год. Это был клинический случай, клиентка Кащенко.
Л. Ш. : Ваши впечатления от поездки.
А. И. : Я второй раз в Канаде. Конечно, первое впечатление сильнее второго. Запомнилась внешняя сторона: громада Ниагары, количество роскошных машин. Поражает ощущение спокойствия, уверенности в себе. Конечно, у людей масса проблем. У кого-то — тоска по родине. Кстати, у меня уже появились друзья.
Л. Ш. : Что вы больше всего цените в дружбе?
А. И. : Бескорыстие. Верность, умение понять в любой ситуации.
Л. Ш. : А что больше всего цените в зрителях?
А. И. : Внимательность. Зрители должны работать вместе с актером, не должны расслабляться. Театр — это средство, стимулирующее работу ума, заставляющее думать. Даже если речь идет о спектакле вроде «Ведьмы», цель которого — насмешить.
Лев Шиф: Сергей, что для тебя главное: деньги или искусство?
Сергей Безруков: Деньги ради искусства, а не искусство ради денег.
Л. Ш. : Это понятно: деньги не главное, когда они у тебя есть.
С. Б. : Деньги не должны становиться самоцелью. Человеку всегда хочется больше. Мне хватает минимума, чтобы содержать себя и семью и позволять себе поездки, позволять себе иногда отказываться от предложений. Последнее очень важно для актера. Если человек зарабатывает мало, ему приходится соглашаться на всякую ерунду. Слава Богу, у меня уже другой уровень. Я работаю только в интересных мне проектах.
Л. Ш. : И когда ты достиг этого уровня?
С. Б. : А я с самого начала не ставил своей целью заработать на этой профессии. И когда я приезжаю за границу, я стремлюсь не сорвать куш, а отдохнуть.
Л. Ш. : Насколько мне известно, ты никогда не работаешь в рекламе…
С. Б. : За это меня и уважают. У меня уже есть определенная известность по «Бригаде», и мне этого достаточно. Люблю удивлять людей чем-то другим, новым. В этом вся наша профессия: не застревать на одном. Актер должен быть разным. Я люблю играть классику: Есенина, Вронского в «Анне Карениной», ту же «Ведьму». Это — вечное.
Л. Ш. : Раз мы заговорили о Есенине. Что за беда произошла с тобой недавно: из машины украли какой-то уникальный текст?
С. Б. : Там была книга, двухтомник с воспоминаниями о Есенине (все остальное вернули, подбросили домой: права, ключи, 2 паспорта). Не то чтобы книга была редкая сама по себе, но она была с моими пометками. Я записывал какие-то диалоги, которые спонтанно рождались у меня в голове… Так вот, книгу не вернули: наверное, оставили как автограф. Фотографии не вернули: только две вложили в паспорт. Деньги, естественно, забрали, но там было не так много. Выходит, воров наших надо «уважать», они в каком-то смысле с человеческим лицом: увидели знакомого — вернули вещи. Играл бандита, опять же… К счастью, я смог более-менее восстановить по памяти свои записи.
Л. Ш. : Речь идет о будущем фильме?
С. Б. : Да, о 8-серийном сериале на 1-м канале. 17 августа начинаем снимать.
Л. Ш. : Говорят, у тебя на машине какой-то особый номер?
С. Б. : Нет, просто интересный номер. Меня так же останавливают, как всех.
Л. Ш. : А когда останавливают, отпускают?
С. Б. : Да, мне везет. Но я не злобный нарушитель. Иногда приходится нарушать, если торопишься. Но меня сразу отпускают. Даже говорят: «Аккуратнее. Берегите себя».
Л. Ш. : Ты – самый популярный положительный герой в России (роль милиционера) и самый популярный отрицательный герой (роль бандита). Ты любишь все самое-самое?
С. Б. : Я люблю необычное. У меня отец — режиссер парадоксальности. Какая у такого человека цель? Увидеть человека или проблему так, как никто до тебя не видел. Но все должно быть оправдано: не просто придумка ради придумки. Например, мой герой Саша Белый — он все равно белый, каким бы он ни был бандитом. В этом сложном мире он пытается оставаться человеком. Он кому-то помогает, не хочет продавать оружие в Чечню, не хочет заниматься наркотой, он пацифист. Он так и говорит: «Я пацифист, я за легальный бизнес». Он ангел по сравнению с теми, кто вокруг него. Как он любит семью! У него культ семьи.
Л. Ш. : Есть что-то общее между тобой и твоим героем?
С. Б. : Думаю, да. Но не подумайте, что я настолько уж похож на Сашу Белого. Просто его отношение к семье, к порядочности я разделяю и надеюсь, что это не исчезнет со временем. Это редкое качество душевной доброты очень сложно сохранить.
Л. Ш. : Скажи, что за песнопения звучали в спектакле «Ведьма»?
С. Б. : Их написал иеромонах Роман. Он долгое время жил в миру, записывал песни под гитару. Сейчас живет в скиту в Псковской области. Недавно мы ездили просить его благословения на выпуск диска «Страсти по Емельяну». Будем проповедовать веру среди молодежи.
Л. Ш. : Какие вопросы тебе никогда не задавали в интервью?
С. Б. : Трудно сказать! Возможно, новые вопросы возникнут после того, как я исполню Вронского.
Л. Ш. : Хорошо, скажем так: какого вопроса ты ждал сейчас от меня, чтобы от души на него ответить?
С. Б. : Вопроса о патриотизме. Не о национализме, а о патриотизме. Играя Есенина, я хочу показать, что это абсолютно разные вещи. Некоторые «патриоты» — они так себя называют, ведут борьбу с иноверцами и т. д. — это псевдопатриоты. На самом деле они Россию не любят. Из Есенина тоже делали идола-националиста. Я хочу показать, что это неправильно. Вот какие слова Есенин в моем исполнении скажет Бениславской: «Галя, объясни, почему меня всегда смешивают с национализмом? Я не против тех, кто живет в России. Я не против тех, кто живет вне России. Я против тех, кто уничтожает ее. Уничтожает культуру». Вот в этом настоящий русский патриотизм. Я стараюсь утверждать русскую культуру. То, что я делаю — это мой посильный вклад в русское искусство. Я сыграл в «Бригаде», потом пришли на мой спектакль, посмотрели Пушкина, посмотрели Есенина. Да, молодежь полюбила бандита, но русского бандита. В нем есть русская душа. Где вы увидите сцену, в которой Аль Пачино или Де Ниро пьет с полицейским? А в «Бригаде» герой пьет с лейтенантом.
Л. Ш. : У тебя нет такого чувства: уехал из России, а приехал сюда — опять в маленькую Россию?
С. Б. : Чувства у меня смешанные. Ведь свой патриотизм осознаешь, только когда покидаешь родину. Здесь иногда встречаешь грустные глаза. Меня пригласили на дачу хорошие друзья, я познакомился там с замечательными людьми. Место прекрасное: озеро, лес. А вокруг — не березы, но birch. Трогаю их, как в «Калине красной» у Шукшина, а ощущение не то. Я не могу долго быть вдали от родины. Душа все равно там. И когда я встречаю здесь русские глаза, мне становится вдвойне грустно. Я вижу в них маленькую зависть. Люди уезжали из России 15-20 лет назад, когда там царил бардак, беспредел. А сейчас все по-другому.
Л. Ш. : А во что ты веришь?
С. Б. : Я православный, крещеный. Верю в то, что Бог есть Любовь. Я выше предрассудков, диктующих, что моя религия самая верная. Наверное, если копнуть поглубже, я язычник, потому что славянин. Я верю в солнце, в ветер, в лес. Язычник — это тот, кто воспринимает любую религию. Я, кстати, сейчас озвучиваю князя Владимира для полнометражного анимационного фильма. Это моя большая гордость: такой же солидный анимационный фильм, как американский «Король лев», с компьютерной графикой. Называется «Князь Владимир». Дети сойдут с ума: там есть бои на мечах, колдовство, превращение в лебедей… Фигура Владимира неоднозначна. Поначалу он жесткий, грубый. Этакий мужик. А потом — его приход к православию: глубина, когда начинаешь чувствовать Бога в своей душе. Владимир — ведь тоже неоднозначная фигура: при нем вырезали, топили языческие племена.
Л. Ш. : Как тебе Монреаль?
С. Б. : Замечательно. Мне нравится его европейских дух. Старый город… Не буду обижать Торонто, поскольку Торонто тоже очень хорошо нас принимал. Но Торонто — это больше Америка, нежели Европа.
Л. Ш. : Будет ли у тебя возможность еще приехать в Монреаль?
С. Б. : Это не ко мне. Я бы рад. Все зависит от того, как меня захотят здесь принять. Есть у меня еще один спектакль, называется «Искушение». А сейчас вот мы сделали полноценный дебют «Ведьмы» на другом континенте. Я вообще считаю, что у актера должно быть чувство актерского достоинства. Нельзя гнать халтуру. К нашему спектаклю написана оригинальная музыка. Декорации, костюмы… Это уникальное событие: мы привезли ВЕСЬ спектакль, с основными декорациями, а везти декорации самолетом непросто. Мы взяли одну, но самую важную конструкцию: печку, которая крутится и тем самым создает разные декорации. А значит, мы привезли весь спектакль, потому что от печки все и начинается.
