Стрельба дуплетом в черешневом лесу

Глеб Ситковский, Труд, 18.05.2009

Ссылка на источник

На фестивале «Черешневый лес» случилось два премьерных провала подряд, и оба раза — на мхатовской сцене. По документам «Пиквикский клуб» считается спектаклем МХТ, а «Женитьба Фигаро» — продукцией «Табакерки», но публике мало дела до формальностей.

На всякий пожарный надо уточнить: и «Пиквикский клуб» Диккенса в постановке Евгения Писарева, и «Женитьба Фигаро» Бомарше в постановке Константина Богомолова — это спектакли, на которых то и дело слышен счастливый смех зрительниц, явившихся проведать своих кумиров. Поэтому о коммерческом провале говорить не приходится, особенно если закрыть глаза на то, что в антракте «Пиквикского клуба» публика активно покидала театр. В конце концов до финала «Безумного дня» досидело значительно больше зрителей, но кому от этого легче? Худрук Табаков, выстрелив дуплетом из обоих своих стволов, потерпел поражение не коммерческое, а творческое.

«Пиквикский клуб» и «Безумный день», хотя и выпущены совсем разными режиссерами, глядятся рядом как сиамские близнецы. Начать с того, что обе постановки глубокомысленно отсылают зрителя к истории Художественного театра — к знаменитому спектаклю Станиславского «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1927) и к не менее прославленной работе Виктора Станицына по роману Чарльза Диккенса (1934). Выбрав этот обязывающий материал явно не без участия худрука, дальше режиссеры в своих путях-дорожках расходятся. Евгений Писарев ставит трогательный роман Диккенса как бродвейскую комедию, а Константин Богомолов, напротив, превращает веселую комедию Бомарше в натужную и очень затянутую мелодраму. Герои «Пиквикского клуба» прикидываются англичанами, которые мечутся по сцене так, словно они испанцы, и темпераментно надсаживают глотку во всю мочь. Персонажи «Безумного дня», напротив, вживаются в образы испанцев, которые медлительны и флегматичны, будто англичане. Спектакль Писарева носится по кругу, словно карета «скорой помощи» с включенной мигалкой, а богомоловская комедия тащится вперед с оптимизмом похоронного кортежа. Средняя скорость обоих спектаклей, впрочем, вполне нормальная.

Дело, конечно, не в скорости и не в громкости. Спектакли Писарева и Богомолова могут служить учебными пособиями для понимания того, что такое сценическая пошлость и эксплуатация актерских штампов. Удивительное дело: мхатовская сцена в эти два вечера была просто-таки запружена прекрасными актерами (и «Женитьба Фигаро», и «Пиквикский клуб» — произведения многофигурные), но ни один из этого множества не создал роль, за которую мог бы испытать гордость. Ткни в кого угодно — хоть в Александра Феклистова (Мистер Пиквик в «Пиквикском клубе»), хоть в Ирину Пегову (Сюзанна в «Женитьбе Фигаро») — все, какими бы тонкими актерами они ни считались, демонстрируют игру грубую, без полутонов. Сергей Безруков (Фигаро) в начале спектакля «Безумный день» говорит голосом Кота Матроскина, словно бы предупреждая публику, что вскоре на сцену выйдет Кот Матроскин в роли Графа Альмавивы и тоже не порадует зал ни одной человеческой интонацией. Но зато оба красуются, оба срывают аплодисменты.

При выходе из театра непременно натолкнешься на дельцов, которые активно всучивают зрителям приглашения на всевозможные антрепризные спектакли — на какую-нибудь «Дурочку» или еще что-нибудь столь же интеллектуальное. Но все горе в том, что разница почти стерлась, и мхатовская продукция чем дальше, тем больше начинает походить на антрепризы, которым по случайности перепал президентский грант.

К списку статей


=