Сергей Безруков: «Я бы очень хотел сыграть Бабу Ягу!»

Лиана Хусаинова, Ваш Досуг (Москва), 22.10.2008

Посмотреть сканы: 1, 2

У Сергея Безрукова репутация актера, каждая роль которого становится событием. Причем столь ярким, что порой раскалывает мнение зрителей, заставляя горячо спорить о сыгранных им киногероях. Но то — кино, искусство массовое. А своим домом Сергей по-прежнему считает театр, играя по 15 спектаклей в месяц, и где в последнее время новые работы появлялись у него не так часто. Мы встретились с актером после прогона нового спектакля, чтобы поговорить о предстоящей премьере — роли Сирано в спектакле «Сирано де Бержерак» группы компаний «Арт-Питер». Здесь состоялся и своеобразный дебют Безрукова – он выступил еще и как режиссер, работая совместно с режиссером-постановщиком Александром Синотовым. Премьеру «Сирано де Бержерака» в Москве представит группа компаний «Премьера» в рамках проекта «Театральный марафон» 24 октября, 10 ноября и 15 декабря.

- Считается, что есть некий набор ролей, сыграть которые втайне мечтают все актеры, и  одна из них — Сирано де Бержерак. Вы ждали этой роли?

- Нет, абсолютно. Даже не думал. А когда мне предложили эту роль, и я перечел пьесу, — понял, что да, это мое. Она оказалась мне очень близкой, настолько, что я удивился — как же так, ведь вот она, потрясающая пьеса, лежит на поверхности,  и такая роль, а я о ней даже и не мечтал! Правда, пришлось столкнуться с тем, что практически все уже было сыграно, интерпретаций была масса. Кто только не играл Сирано! Это история, которая тянется еще со времен оных, с самого Ростана, — а в этом году исполнится 111 лет с первой постановки этой пьесы. Найти что-то свое, новое, было довольно сложно. Но это и есть самое интересное в нашей профессии! Иногда, если читать очень  внимательно, вдруг классический текст открывает какие-то потайные дверцы, и становятся очевидными вещи, которых раньше никто не видел.

- А  ведь Ваш Сирано, пожалуй, самый молодой за всю историю постановок этой пьесы.

- Да, и я даже в первое время удивлялся, когда меня спрашивали: «А кого ты там играешь?». (Смеется) Потом догадался: возможно, вопрос возникает именно из-за того, что все привыкли, что Сирано должен быть постарше. Но мы, разбирая текст, поняли, что постарше он быть  никак не может. Если помните, у Ростана есть момент, где Сирано и Роксана вспоминают детство. Они ведь кузен и кузина. Сирано вспоминает, как она ходила в коротеньких юбочках, а Роксана — как он с мальчишками дрался на палочках, сделанных из тонких тростников. То есть они с Роксаной практически ровесники! Сирано чуть постарше, но разница у них небольшая. Притом, что Роксана — девушка на выданье, ей лет 20, но никак не 25 и не 30, ибо во времена Ростана быть девушкой на выданье в 30 лет — это перебор. Сирано — молодой парень! А Роксана — молодая девчонка. И мы много нафантазировали с Лизой Боярской на эту тему. В Сирано есть ощущение детства: «А помните вы день, он был таков как этот, вы мне подарили локон из кукурузы…», — и я открываю медальончик, достаю локон. То есть, он все еще хранит его, в нем до сих пор живет этот влюбленный мальчик! И при всем притом — он очень серьезный человек. Мы для себя договорились, что по армейской иерархии он вроде сержанта. Коренастый, мощный, закаченный.  О Сирано говорят — дуэлянт, дуэлянт… Нет, он — воин. Он умеет воевать.

- Но ведь и герой Ростана, и его исторический прототип был  не только воином, но и поэтом, мыслителем. Что для Вас  наиболее важно было сыграть в Сирано?

- Человеческий характер. Я всегда стараюсь, прежде всего, разобраться в человеческом характере. О том, какой он был философ, какой поэт, музыкант, у нас в спектакле есть небольшие намеки. Сирано — философ, но его философия не в трактатах, она в его жизни — философия внутренней свободы. Она есть в его монологе, когда он говорит с Ле Бре: «Но как же поступить? Скажи, Ле Бре, мне – как?..»

- Кстати, несколько раз ловила себя на мысли, что в Вашем персонаже как будто проскальзывает Высоцкий, его знаменитый Гамлет в свитере и с гитарой. Вы делали это специально?

- Знаете, вы не первая, кто меня об этом спросил. Нет, это не специально. Вышло так, что однажды на репетиции, во время монолога, где Сирано рассуждает, какой путь должен себе выбрать поэт,  я в шутку взобрался как бы  на постамент, встал с гордо поднятой головой… А монолог заканчивается так: «Пускай мечтатель я! Мне во стократ милей / Всех этих подлых благ мои пустые бредни. / Мой голос одинок, но даже в час последний / Служить он будет мне и совести моей». И я поймал себя на том, что невольно начал читать стихи в манере Высоцкого. Получилась как будто маленькая цитата из его «Гамлета» Уж больно похоже… Но я не вижу в этом ничего зазорного – это не пародия, у меня свой Сирано, свой образ. И мы решили оставить в спектакле некоторые моменты в память о Высоцком, — ведь он очень хотел сыграть Сирано у Рязанова. Эльдар Александрович говорил: «Если б я только знал, что это тот самый будущий Володя Высоцкий, то я, конечно, утвердил бы его». А тогда он мечтал снять в роли Сирано де Бержерака Евгения Евтушенко. Но худсовет был против, ему говорили: «Берите любого народного артиста и снимайте, но только не поэта». Рязанов был упрям и сказал, что будет снимать только Евтушенко. Он считал, что Сирано должен играть поэт. Но снимать Евтушенко ему запретили, и Рязанов этот фильм так и не снял. Но были пробы, и даже сохранились фотографии — Высоцкий в гриме Сирано.

- Ведь Высоцкого с Сирано, помимо того, что оба были поэтами, роднил еще и некий фрондерский дух…

- Да, есть такое… Вообще, если в Есенине больше русского, то у Высоцкого присутствует некий французский флер, — возможно все-таки оттого, что его жена Марина Влади — француженка… Но если уж говорить о французах, то они считают идеальным Сирано в исполнении Жан-Поля Бельмондо в спектакле Робера Оссейна. Когда мы играли «Сирано» во Владивостоке, на спектакле был француз, и он посоветовал мне: «Посмотрите обязательно в этой роли Бельмондо». Любопытно… Хотя, в Бельмондо есть легкость, некий шарм…  но шарм-то шармом, а хотелось бы подчеркнуть, что у Сирано — комплекс неполноценности.

- Но Бельмондо далеко не красавец.

- Тем не менее, мы же понимаем, что он брутален, он шикарен. Бельмондо – это образ такого сексапильного героя на все времена, «плохого развязного парня», от которого без ума вся женская половина человечества…

- При этом вся личная трагедия Сирано в том, что он искренне считает, что  уродлив и поэтому не может быть любим.

-  Да! Вот это мне и хотелось подчеркнуть. Когда читал пьесу, я представлял себе, прежде всего, уродливый нос. Мы долго думали, как сделать этот знаменитый нос Сирано. Мне предлагали почитать материалы о реальном Сирано, но я сознательно отказывался – считаю, что нужно оставить возможность поработать интуиции, нащупать что-то подсознательно, что-то «увидеть», «угадать». И, что удивительно, — когда уже почти все было придумано и выстроено, я поcмотрел материалы о Сирано и понял, что угадал! У реального Сирано де Бержерака был именно такой нос!

- Честно говоря, он не очень-то  испортил Вашу  внешность.

- Ну, неправда! Хотя, Вам виднее. (Смеется) Да ведь не в носе-то одном дело! Проблема, в том, что он действительно комплексует. Он любит Роксану, очень любит, но у него все время свербит: «Я жалок, я смешон»… Понимаете, в этом-то вся проблема – он ее сам себе накрутил. И он действительно порой бывает жалким и смешным, особенно рядом с Роксаной. Я, может быть, даже это педалирую: «Да, я смешон! Я шут!» Когда человеку больно, он начинает подыгрывать, чтобы эту боль прикрыть. И кто знает, если бы он не говорил так сам себе и не комплексовал, может, все повернулось бы совсем иначе…

-.Вы часто говорите, что стремитесь не замыкаться в одном амплуа и быть всегда разным. А ведь на самом деле  у Вас есть амплуа – амплуа героя. Нет ли желания сыграть НЕгероя? Не антигероя, а именно НЕгероя.

- Я стараюсь, но куда деваться, в основном предлагают именно такие роли. Единственное исключение разве что Чичиков, хотя в результате оказывается, что он тоже герой, — для своего мирка. Он маленький, он воробушек, но он чего-то хочет, бьется, потеет. Он пытается что-то делать, в отличие от всего того непробиваемого «монстризма», людской массы, которая спит и, в общем-то, не живет, — тупая, не понимающая… А Чичиков – он такой светящийся птенчик, но тоже по-своему маленький герой… Единственное, я пытаюсь бежать от амплуа мачо в каждом из своих персонажей. Телевизионного Есенина, например, назвать красавцем-героем сложно. Он становится лощеным в самом конце. А вначале – абсолютная бесшабашность во всем. Этот напяленный на голову цилиндр и бабочка смотрятся на нем действительно как на корове седло. Есть в этом нечто моцартовское. Моцарт тоже не заботился о том, как он одет: разоделся как попугай и пришел на премьеру своей оперы, повергнув тем в шок Сальери. Так и экранный Есенин — рубаха выбилась, весь нараспашку. Ему неважно, как он выглядит. Он живет, как дышит. Божья дудка!..

- И все же, почти все ваши герои – яркие личности, судьба которых, как правило,  заканчивается трагически. Я даже специально посчитала – Вы умираете на сцене как минимум 7 раз в месяц. Сережа, когда же, наконец, будет комедия?

- Я бы очень хотел сыграть Бабу-Ягу!!! Я серьезно. Но вот скоро в кино выйдет комедия «Каникулы строгого режима» — у меня там роль Сумрака. Это кличка заключенного, которого зовут Виктор Сумароков. Он вначале немного страшненький, но потом, по ходу сюжета, становится забавным, нелепым, смешным, а в некоторые моменты его даже жалко.  А в театре предстоит Фигаро — тоже комедия! Каким именно будет мой герой, я пока и сам не знаю. Но что это будет герой — это точно. (Смеется).

К списку интервью


=