До дна

Михаил Леонтьев, Профиль, 6.10.2008

Ссылка на источник

Не являясь ни в коей мере компетентным специалистом в области кино, не имею никаких амбиций оценивать фильм «Адмирал» с точки зрения искусства и профессии.

Тем более – оценщиков и критиков на столь масштабное событие найдется и без нас. На самом деле, «Адмирал» – это явление социально-политическое, или, точнее, очень хотелось бы, чтобы фильм таким стал. И политическая, и человеческая история Александра Васильевича Колчака – фантастически богатая, сложная и интересная – вписана в еще более сложный многоплановый контекст русской истории самого переломного периода. Сюжет фильма чрезвычайно простой, прямой, без всяких многоплановостей, рефлексий, внутренних противоречий. Это не интеллигентский фильм, и интеллигенции он, скорее всего, не понравится, особенно прогрессивной. Все, о чем говорится в фильме, – правда. Но, конечно, это не вся правда. Людям, интересующимся русской историей, поначалу явно не хватает этой самой сложности и рефлексии. Что такое надо было сделать правящему классу, чтобы великая империя сошла с ума и начала всей своей массой сама себя истреблять и насиловать? Зачем и ради кого Россию втянули в колоссальную бессмысленную бойню на стороне своих исторических противников, в результате чего «пушечное мясо» сбесилось и обратилось в то самое состояние, которое мы видим в этом фильме? Все это так. Однако ничего такого в фильме нет. Как нет и попытки сформировать образ Колчака за счет его разнообразных, многочисленных биографических заслуг. Например, ни слова о нем как о выдающемся полярном исследователе. Ни слова о его реальных политических взглядах и позиции, которые также весьма неординарны. И это правильно: чем глубже погружаешься в атмосферу фильма, тем яснее становится, что все это было бы лишним. И правильно, что сюжетной основой полностью является простая любовная история. Это банальная мелодрама, превращающаяся в полную и окончательную трагедию. Смысл этого кино – в осознании катастрофы. Тотальной, инфернальной, когда рушится мир и не остается никаких надежд, намеков, никакого «воздуха». Незамысловатая метафора с разбитым бокалом в фильме – разъяснение для совсем простых. Это фильм об апокалипсисе для одной отдельно взятой страны. И это самое главное.

Главное: почему именно сейчас сделан именно такой фильм. Притом что это произведение именно массовой культуры – понятное, ясное, простое и обращенное буквально ко всем. Понадобились 17 постсоветских лет, чтобы в этом жанре, в этом масштабе, таким взглядом оценить страшнейшую катастрофу в русской истории. Мне кажется, что это стало возможным потому, что мы живы. Кое-как, но явно и очевидно живы. Вот только что Верховный суд реабилитировал императора и его семью как жертв политических репрессий. Есть масса скепсиса по этому поводу: нужна ли реабилитация канонизированному святому (французы, мол, не реабилитируют своего казненного короля) и почему Россия все время должна кого-нибудь реабилитировать? А вот потому, что никакой Франции давно нет, и проблемы нет, и свидетельство тому – жалкая суетливая пародия в виде нынешнего французского президента. А мы есть. И нам придется быть еще долго. И для этого и верность присяге, и предательство в бою должны иметь четкую юридическую оценку.
И вот в чем смысл, как мне кажется: если мы посмотрим фильм и ощутим до дна глубину и полноту этой катастрофы, тогда, значит, с нами все в порядке. Значит, прорвемся.

К списку статей


=