Сергей Безруков: «Люблю хулиганить на сцене»

Марина Зельцер, Досуг & развлечения, 11.05.2006

Диапазон ролей Сергея Безрукова широк: солнечный Моцарт, хулиганистый Есенин, талантливый авантюрист Глумов, расчетливый и холодный Феликс Круль, и, конечно, очаровательный бандит Саша Белый. Актер потрясающе умеет передавать падение человека, незаметно превращая его из симпатяги в монстра. Правда, порой ему ставят в вину, что всех героев он в равной степени наделяет своим фирменным обаянием. В последние годы у Безрукова случился яркий роман с кино, который лишил нас возможности увидеть его новые работы на сцене. Но вот, наконец, в театре под руководством Олега Табакова состоялась премьера спектакля Миндаугаса Карбаускиса»Похождение, составленное по поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души», где актер сыграл роль Чичикова.

— Сергей, каким вы видите своего героя?

— Чичиков стоит в ряду таких авантюристов и аферистов, как Бендер и Глумов. А еще он типичный маленький человечек. И Хлестаков, и Чичиков, и Акакий Акакиевич — это все люди, которые звезд с неба не хватают. У Павла Ивановича Чичикова есть своя мечта — заработать 200 тысяч рублей. Это предел его мечтаний. Он хочет обзавестись семьей и стать таким же помещиком, как те, с кем ему довелось общаться. Его способ разбогатеть не самый моральный, но как иначе можно заработать в этой стране?

— Порой вашего Чичикова становится просто жалко.

— Павел Иванович очень нежный, трогательный и пугливый человек. Он боится своей же идеи, понимает, что с ним могут сделать все, что угодно. И потому он очень осторожен. Вслушайтесь в фамилию: чи-чи-чи — будто чирикает воробышек.

— Как вам работалось с Миндаугасом Карбаускисом?

—С Карбаускисом непросто. Те, кто уже работал с ним, были готовы к различным изменениям во время репетиций, взаимному непониманию. Для меня многое стало неожиданностью, но я человек не скандальный, мирный, для меня существует только работа, и главное, результат. Я сбрасываю со счетов личные качества режиссера, мы все сложные люди. Но, конечно, приятнее работать, когда процесс не только уникален в творческом плане, но и любвеобилен, когда рождается что-то гениальное, но без нервотрепки. Надо отдать должное Карбаускису, я впервые столкнулся с таким режиссером, который, действительно, работает каждую минуту, каждую секунду. Если он не знал, как решить сцену, то отменял репетицию, но неподготовленный не приходил никогда. У него всегда масса идей.

— А как он воспринимал идеи артистов, например, ваши?

— Я предложил свою импровизацию в пластике. Вспомнил чудесный мультфильм Норштейна «Шинель». Поскольку декорации и костюмы у нас немножко кукольные, то мне захотелось передать эту мультяшность во всем, даже в пластике героя. Когда после премьеры сказали, что пластика Чичикова в чем-то напоминает шемякинский рисунок, для меня это было сверхпохвалой, я такое и предположить не мог. Миндаугас поддержал мою идею, правда, несколько сдерживал меня.

— А внешний образ Чичикова, например причесочка — тоже ваша находка?

— Да, моя придумка: некая зализанность, даже залысинка. Мне важно было подчеркнуть то, что Чичиков вовсе не герой. А я долгое время играл именно героев, ярких личностей. А сыграть такого серенького человечка для меня было задачей интересной, хотя и сложной. Надо было удержаться от некой шикарности Остапа Бендера, потому что Чичиков не красив и не дурен, он не толстый и не тонкий. Он никакой.

— После большого перерыва вы опять играете в одном спектакле с Табаковым…

—Да, мне очень нравится играть с мастером. Он настолько колоритный, сочный артист, что быть его партнером — одно удовольствие.

— Олег Павлович очень любит импровизировать, хулиганить на сцене. Карбаускис это допускает?

— Карбаускис вроде бы готов к хулиганству, но, если честно, он это не очень одобряет. Он слишком обстоятельный и сдержанный. А наше дело, при всей глубине и серьезности, как говорит Олег Павлович — дело веселое. Всегда следовать букве закона: ни шагу вправо, ни шагу влево, мне кажется, не сродни русскому характеру. Я люблю хулиганить и иногда позволяю себе это.

—У вас был большой перерыв в театральных работах в родном театре. Так что это событие и для «Табакерки», и для вас.

— Я мечтал о Хлестакове, но мне досталась роль тоже своеобразная и интересная. Если вспомнить все театральные версии, то трудно назвать актера, который сыграл бы Чичикова ярко, потому что часто он был просто некой функцией, связующим звеном между помещиками. Исключение — замечательный фильм Швейцера, где в роли Чичикова выступил Александр Александрович Калягин. Но в театральных постановках, как правило, отмечали помещиков. В легендарном мхатовском спектакле, это, прежде всего, Борис Ливанов — Ноздрев и Борис Петкер — Плюшкин. А мы решили вспомнить, что главным героем все-таки является Павел Иванович Чичиков. Это история его похождений.

— Вам предлагали роль Бендера в недавно вышедшей экранизации «Золотого теленка». Не жалеете, что отказались?

— Если говорить о данной интерпретации, то не жалею. Считаю, интуиция меня не подвела. Я счастлив, что мне Богом даровано то самое актерское чутье, которое уберегает от многих соблазнов. Я за свои проекты отвечаю. Пусть у них разная степень воздействия на зрителя, но все они настоящие фильмы с настоящими задачами, с настоящими актерскими работами. Жаль только, что Бендера мне уже не сыграть, потому что следующая версия выйдет не раньше, чем лет через десять. Мне уже будет за 40, и я буду постаревшим Остапом.

— Меньшикову больше. И Андрею Миронову было не меньше… Так что все возможно.

— Значит, я еще смогу вернуться к Бендеру. Но для этого должен глаз гореть.

— А пока над чем работает актер Сергей Безруков?

— Планов в театре много, в том числе, опять связанных с классикой. Не буду загадывать, буду ли еще сниматься в сериалах, но то, что сейчас сделаю паузу, абсолютно точно. Эта пауза необходима, чтобы накопить в себе впечатления, ощущения. А пока зрители в июне увидят меня в фильме «Поцелуй бабочки», этаком эротическом триллере. Жанр, в котором я себя еще не пробовал (смеется).

— И как?

— Забавно. Но основная идея фильма, несмотря на обилие эротики, заключается в проблеме расовой нетерпимости. Этот фильм выходит очень вовремя. В картине рассказывается о любви русского и китаянки. История безумной страсти, которая может настигнуть человека, независимо от его национальности, цвета кожи и разреза глаз. Это некий вариант Ромео и Джульетты.

— Вам знакомо такое чувство, когда голову сносит от любви?

— Конечно. Я не гипотетически об этом говорю.

— Говорят, китайская актриса не просто входила в роль. Ваши актерские темпераменты не совсем совпали?

— Во-первых, она еще очень неопытная актриса, студентка театрального ВУЗа. Во-вторых, у китайцев отличная от нас манера игры, они по-другому выражают свои эмоции. Да еще фразы, которые она выучила по-русски, были, естественно, ломанными и звучали забавно. А мы добивались эффекта, чтобы было не смешно, а по-настоящему драматично.

— Вы сказали о паузе в кино. А если Никита Михалков, например, что-то предложит?

— Нужно следовать своим принципам. Если уж наметил отдыхать, то срываться, что-то делать — чревато. Мое от меня не убежит. Главное — думать и всем сердцем желать. Когда мне сказали, что после Иешуа мне уже нечего играть, дескать, это последнее, что может быть в актерском списке, я ответил, что есть еще так много прекрасных ролей, что только держись и запасайся здоровьем и настроением.

— Как чувствовали себя после показа «Есенина», когда на вас обрушилось много гнева и агрессии?

— Мнений много и угодить всем очень сложно. Я это воспринимаю нормально.

— Вас радует, что вы названы актером года?

— Ну, конечно, это приятно. Это лишний раз доказывает: если делаешь свою работу искренне, то зритель тебя признает. А если будешь пытаться халтурить или искать какую-то выгоду, то он от тебя отвернется.

— А такая зашкаливающая популярность не мешает в обыденной жизни?

— Нет. Скорее мешают злоба и раздражение, которые существуют в обществе, но не любовь и признание.

— Вы можете спокойно зайти в магазин, ресторан, не испытывая никакого стеснения?

—Я спокойно могу зайти везде. А стеснение, к счастью, еще есть. Это нормально.

— Вы только что отдыхали в Китае. Интерес к этой стране возник после «Поцелуя бабочки»?

— Нет. Это моя Ириша обнаружила замечательный остров Хай-Нань. Я окрестил это место китайским Сочи. Солнце, море, кокосы? Годика через три там вообще будет город-сад. Ириша всегда печется и заботится о том, чтобы я отдыхал, и находит удивительные нестандартные решения.

— Начало отдыху положено. Собираетесь продолжить заниматься восстановлением организма после бешеных нагрузок сезона?

— Вряд ли это получится в ближайшее время в связи с обширной географией гастролей МХТ, Табакерки и Театра им. Ермоловой.

— Практически весь прошлый год вы провели в Питере, где снимали «Поцелуй бабочки» и большую часть «Есенина». Тяжело расставаться с женой?

— Она приезжает ко мне на съемки, периодически беру ее с собой и на гастроли. Здорово, когда рядом с тобой близкий любимый человек, тогда и работается еще лучше. И мы совсем не похожи на ту семью Безруковых, которую себе нафантазировала желтая пресса — некое подобие итальянской пары с истериками, драками, разводами. Хочется посоветовать таким журналистам взять в руки мировую классику: Золя, Стендаля, Гюго и списывать с нее жизнь звезд.

— Сколько лет вы вместе?

— Мы женаты шестой год, а знакомы больше. Это уже родной человек. И всем того же желаю.

— А как же поклонницы? Не кидаются на вас?

— Слава Богу, пока кидаются (смеется).

К списку интервью


=