«Сергей»

Вадим Михалев, Век, 1996
В театре имени М. Н. Ермоловой поставлена пьеса Ноны Голиковой «Жизнь моя, иль ты приснилась мне» (режиссер Фаина Веригина). Уже из есенинских строк, выбранных для названия пьесы, понятно, что драматург-дебютант ощутил глубоко трагическую ноту поэта в переживании жизни как мгновения, как быстро окончившегося сна. «Милая, мне скоро стукнет тридцать, и земля милей мне с каждым днем. Оттого и сердцу стало сниться, что горю я розовым огнем». И несмотря на большую печаль его поэзии, есть в ней страницы счастливые, светлые — посвященные Айседоре Дункан. В пьесе Н. Голиковой существует конфликт поэта и власти, но он внешний, для развития сюжета, подлинный же конфликт пьесы — это внутренняя борьба в душе Есенина между желанием любить Дункан вечно и абсолютным пониманием быстротечности бытия. «Любимая, ну что ж! Ну что ж! Я видел их и видел землю, и эту гробовую дрожь как ласку новую приемлю». И все же полнота счастья была дана Есенину, на секунду, но дана. Пьеса и про эти секунды. Она могла бы быть написана и без имен, поскольку страсть зрелой женщины к молодому мужчине, почти мальчику, уже тема для писателя. Голикова прекрасно чувствует все оттенки подобных отношений, но она неимоверно осложнила себе задачу, написав все-таки конкретно о поэте и Дункан. Так, в развитии темы любви здесь возникает лейтмотив — любовь великих, тщеславных, избалованных вниманием публики и власть имущих.
Ф. Веригина верно почувствовала желание драматурга ходом повествования, быстрым течением пьесы передать короткое дыхание любви, а может быть, и всей есенинской жизни и избрала прием, позволяющий выстраивать действие динамичное, без пауз. Сцена по горизонтали поделена на несколько зон красными занавесями, и смена картин благодаря этому осуществляется мгновенно. Этот почти кинематографический прием позволил прожить актерам историю есенинской любви взахлеб, не отпуская зал ни на минуту. Общий ритм спектакля достаточно нетороплив, но этого не замечаешь из-за огромного эмоционального напряжения и детективной взаимосвязи событий. Н. Голикова, оставаясь правдивой в фактах, касающихся отношении Есенина Дункан, настойчиво уходит от перевода пьесы в историко-биографический жанр и делает все возможное, чтобы пьеса не иллюстрировала биографию Есенина. Поэтому многие персонажи спектакля не имеют конкретных имен, а называются: художник, второй поэт, переводчик. Это не лишает актеров права намекать на прототипов и наделять своих героев характерными для известных людей признаками. Все равно они остаются в пределах жизни, созданной в пьесе, и в большинстве играют отменно хорошо. Элегантен, корректен и функционально необходим в спектакле Б. Дергун (переводчик). Его внешняя сдержанность при большой внутренней силе создает ощущение опасности постоянного присутствия рядом С Есениным. Он олицетворяет все тайное и трагическое, что связано у Есенина с большевиками. Из другого мира приемная дочь Дункан Ирма (блестящий дебют студентки Е. Полянской), но с переводчиком ее сближает желание помешать любви Дункан и Есенина. для нее, как и для многих, чужое счастье невыносимо, тем более когда это касается личного благополучия рядом с Дункан. Органика, чувство ансамбля свойственны Н. Кузнецовой и О. Филипчику, исполняющим роли Г. Бениславской и художника. Новой для зрителя открывает себя Ольга Селезнева (Дункан) — пластичная, музыкальная, она ни разу не соперничает с реальной Дункан в исполнении хореографических «па», но оставляет полное ощущение, что проходит по сцене в каком-то постоянном танце, ритме тангo, прерванном на середине. То восторг и упоение любви, то резкий поворот и смена настроения; то переход, и вот уже она ухаживает за Есениным, а не он за ней, смена позиций, и партнерша оставлена в глубоком, одиночестве. В этом трагическом балете все имеет значение: низкий голос, резкий жест, не видящий от слез взгляд.
Исполнитель роли Есенина Сергей Безруков дает основания для этой испепеляющей любви. Думаю, что по России много можно найти исполнителей роли поэта, но найти такого второго, как Безруков, способного прожить за Есенина еще раз его, любовь к Дункан, наверное, невозможно. Убедить, что ты читаешь, как Есенин, способен только Безруков. Можно в спектакле по этой или другой пьесе имитировать есенинскую смерть, но умирать на каждом спектакле, как Безруков, невозможно. Трудно представить себе еще одного актера, который при обладании в двадцать два года прекрасной выучкой и техникой, вкусом и чувством меры, мог бы так внутренне совпадать с Сергеем Есениным. Отдавая дань интересной драматургии, зрелой режиссуре, чудным актерам Театра имени Ермоловой, следует признать прежде всего исключительный успех этого актера театра Табакова. Честь и хвала ермоловцам, что они позволили состояться этому открытию на своей сцене. Легкий, поющий, танцующий, заразительный до невероятности, Безруков, что называется, развернулся на большой сцене. В родном театре он замечательно играет в спектаклях «Псих» и «Последние», и тоже большие роли, но здесь, на ермоловской сцене переживает исполнение детских желаний, реализует мечту приближения к Есенину.

К списку статей


=